— Надеюсь, я не слишком зашиб вас, чтобы вы могли проводить меня до створа межпространственного тоннеля? — галантно осведомился я, внимательно следя за старым лисом.
Определитель страдальчески наморщил лицо.
— Вы гарантируете мне жизнь? — быстро спросил он, заглядывая мне в глаза, — так заглядывает в глаза матери маленький мальчик, выпрашивая в подарок игрушечный пистолет.
Я многозначительно повертел далеко не игрушечным «спиттлером».
— Финал вашей трагикомической оперы ещё далеко, маэстро, а гарантии дает только Господь Бог. Напрягите память: всё ли вы, мой ловкий страховой агент, сделали для того, чтобы гарантировать мне нормальный, комфортный и безопасный переброс по межпространственному тоннелю?
— Да, я сделал всё необходимое, — не моргнув глазом опять соврал он.
Тут уж я не выдержал.
— Свистишь, косой, — зимой не пашут!
— Прошу мне не грубить! — взвился Определитель, но вспыхнувшие красным дряблые щёки выдали лгуна с головой.
— Знавал я одного профессра, — сказал я небрежно. — У него тоже была хитрющая задница. С тёмными такими закоулками — прямо как на Эстафете или на Большом Эллипсе. В смысле, на Возвратном.
Главный Бабуин бросил на меня полный ненависти взгляд, но не нашёл достойного ответа.
— Про нейтрализатор забыли, архивариус вы мой неаттестованный! — язвительно напомнил я.
И залепил лгуну небольшую пощёчину — так, в четверть силы.
Он пошатнулся и повалился на пластиковый пол, задрав к потолку ширококостный зад.
Нечасто поднимал я руку на пожилых людей, а тут меня прорвало. Но я утешался тем, что ударил не старика, а мерзавца. К тому же этот хмырь выглядел от силы на пятьдесят с небольшим — достаточный возраст, чтобы человек успел стать подлецом или нелюдью.
Я взял хитреца за шиворот и поставил на ноги.
— Отныне за затяжку времени и дезинформацию буду применять к вам суровые штрафные санкции! Представьте, что вы на Эстафете, и ваша задача — добровольно признать и, главное, осознать необходимость моего весьма знáчимого для меня освобождения.
— Нейтрализаторы хранятся в специально оборудованном помещении, — морщась как от опрокинутого стаканчика «лукафтеровки», раскололся Определитель. — Оно называется Депо… И прошу вас не давать волю рукам!
— Фу ты ну ты! — фыркнул я, с брезгливым интересом разглядывая картавого недотрогу. — С такими привередливыми клиентами, как вы, хлопот не оберёшься. Хватит болтать — покажите-ка лучше электронный мозг, который управляет вашим чёртовым Архивом!
— Я подчиняюсь грубой силе, — обиженно буркнул Определитель.
Он подвёл меня к большой матово-чёрной полусфере, установленной на цилиндрическом основании метровой высоты. Унылый заложник сунул куда-то свою карточку, подождал, пока отъедет шторка, и набрал код на открывшемся пульте. Стенки колпака разошлись и образовали вертикально стоящее над постаментом чёрное полукольцо. Нашему взору открылся некий приземистый агрегат, похожий на огромного паука, «ноги» которого были выполнены из гофрированных шлангов, уходящих в глубь постамента. «Паук» производил сильное впечатление.
— Он выглядит как живой, — заметил я.
— Он и есть живой, — мрачно подтвердил Определитель.
— Пожалуй, он в самом деле живее вас, — поглядев на кислую физиономию, усмехнулся я. Незаметно от него я извлек из облатки «короеда» и выпустил наномеханического паразита на один из гофрированных шлангов. — Можете закрывать свою парашу!
— Оставьте ваши идиотские шуточки! — раздражённо бросил Определитель, ковыряясь в кнопках пульта.
— Какие уж тут шутки! — от души потешаясь, возразил я. — Через десять минут от вашего «паука» останется только куча дерьма, так что можете смело присылать сюда золотаря-ассенизатора, если, конечно, в вашем гнилом королевстве остался хоть один неарестованный представитель этой очень нужной профессии.
Определитель вскинул брови, но машинально продолжал приводить в порядок начавший умирать чудесный агрегат, выполняя совершенно никчёмную работу.
Он весьма удивился бы, если бы узнал, что родословная «короеда» восходит к настоящим насекомым. Наномеханический «короед» был отдалённым потомком тараканов, которых в не столь далёкие времена использовали для уничтожения текстовых документов. Тараканов морили голодом, затем намазывали подготовленный к уничтожению текст сладким сиропом и запускали голодных тварей на подлежащую уничтожению конфиденциальную бумагу, для верности накрыв их кюветой. Спустя несколько дней из-под кюветы вынимали абсолютно чистый лист.
Когда Определитель завершил мартышкин труд, я приказал:
— А теперь — в Депо! Аллюр три креста!
— Простите? — он озадаченно наморщил лоб.
