Мы оказались в ином мире. За время пребывания в ангаре окружающая обстановка резко изменилась. Мрак, как и прежде, накрывал истомлённое темя земли огромным ночным колпаком, но буйный ветер стих, от зловещих туч не осталось и следа, и над нашими головами холодно и надменно сияли крупные звёзды. Что-то странное почудилось мне при взгляде на ясный ночной небосвод, какое-то удивительное ощущение возникло под ложечкой. Будто внутри меня пробовали запустить двигатель, который должен был привести разбитый автомобиль моего организма к до смешного простой истине, но движок не подхватывал и после двух-трёх оборотов обречённо глох. Вот-вот меня должно было посетить чудесное откровение, которое раскрыло бы мне глаза на происходящее, озарило путь к спасению и, страшно сказать, обнажило передо мной загадочный смысл нашей нелепой жизни. Но, как и всегда, в самый последний момент откровение ускользнуло, уподобившись неясному силуэту из прерванного утреннего сна, и оставило меня с чувством лёгкой досады и недоумения пополам с щемящей душу светлой грустью.
Ступив на тропинку, петляющую среди поросших кустарником холмов, мы выстроились в цепочку. Впереди, светя под ноги карманным фонариком, вышагивал Клиск, за ним следовал фосфоресцирующий клубок, далее понуро плёлся я, а замыкал шествие Мырк. Мне с трудом верилось в реальность происходящего. В иных обстоятельствах я бы уже давно основательно встряхнул грушу этой самой реальности, которая выглядела чересчур бутафорской. Для начала уложил бы носами на тропинку конвоиров, а потом раскатал в лепешку (лучше в блин) навязчивый клубок-колобок. Но — увы! — рука не поднималась ни на нелюдей, ни на блокировавшего меня карлика. Его липкое, вязкое поле обволакивало и сковывало, словно трясина, из которой человек не в состоянии выбраться без посторонней помощи.
Мне вспомнилось, как в далеком детстве мы, ребятишки с улицы Двор Вождя, ходили купаться на так называемые Технические Пруды мимо огромной лужи расплавленного гудрона. Однажды на это гиблое место неведомо зачем забрела белая пушистая коза. И застряла там. Застряла намертво, всеми своими четырьмя ногами-копытами. Жалобно мемекая, она взывала о помощи, увязая всё глубже и безнадежнее. Нам было жалко глупую козочку, но лезть в разлившееся море липкого гудрона было ещё страшнее, чем в болотную трясину за камышами. Нашелся среди нас и такой урод, который развлечения ради стал кидать в бедное животное камни, воспользовавшись его беспомощностью. Будь коза на воле, мы скорее всего присоединились бы к затесавшемуся среди нас извергу. Но действовало правило: лежачего не бьют. Пока я собирался остановить метателя камней, кто-то уже успел дать ему в глаз.
На следующий день, совершая привычный путь к месту купания, мы наблюдали захватывающую сцену спасения измученной козы добровольцами из Общества Защиты Животных. Ей повезло: вряд ли она выкарабкалась бы самостоятельно. Я сейчас тоже влип крепко и, как ни неприятно было в этом признаваться, постепенно приходил к горькой мысли, что без посторонней помощи, без некоего спасительного импульса извне мне никогда не выбраться из болота искусственной депрессии.
Вывести из строя клубок-колобок было парой пустяков. Загвоздка состояла в том, что блокировка подавляла действия, направленные во вред клубку. Блокировку я мог бы снять, но чтобы врубать при этом изо всех сил, нужно было сначала… разрушить блокировку! Получался порочный круг. Я понимал, что с каждой своей уступкой, с каждой следующей минутой пассивности и непротивления опускаюсь ниже и ниже, оказываясь в опасном привыкании к положению субъекта, поставленного в страдательный залог, — том самом привыкании, когда начинаешь воспринимать унизительное существование как единственно возможное, как должное и естественное, как непеределываемое в принципе по причине таких милых сердцу безвольного труса оправдательных форсмажорных сил и обстоятельств. Я отдавал себе отчёт, что чем дольше буду оставаться под прессом таинственного Определителя и его придурковатых и злобных слуг, тем труднее будет освободить тело и дух из липкой скверны страдательного залога. Вот я уже докатился до беспричинного убийства… Что дальше? Во всяком случае, Эстафету мне обещали не слишком длинную. Значит, времени на поиски выхода в обрез.
