Выход, конечно, должен быть, в этом я не сомневался. Но нельзя уповать на доброго дядю, который возникнет вдруг, словно знаменитый рояль из кустов, и вытащит козу, пардон, «козла со спиттлером», уже почти и не мемекающего и не блеющего, из гудронной трясины пассивного залога. Прежде всего должен не ослаблять активности я сам. Пускай все попытки подавить Лапца пока тщетны, но я должен поддерживать напряжение противоборства, как говорят спортсмены, прессинговать карлика по всему полю, хотя это даётся очень трудно и страшно утомляет. А вдруг Лапец не выдержит? Это как в марафоне: если тебе тяжело, бегущей рядышком такой же, как и ты сам, Господней срани, не легче, а то и тяжелее терпеть! Должен же карлик когда-нибудь ошибиться, ослабить внимание, просто устать наконец? Нужно его постоянно изматывать, терзать, как агрессивный футбольный форвард терзает слабого в разворотах защитника, не давать ему ни секунды психической передышки. Подобная тактика сулит кое-какие перспективы. Не зря же монстры так скоро расправились с Труфом, заявившим во всеуслышание, что Лапец меня не сдержит. Им очень не понравилось, что это диссидентское мнение достигло моих ушей. Нет, не просто не понравилось — в тот момент я почувствовал, как они испугались. Разгадка очевидна: в здешнем мире способностью к психоблокировке обладают только карлики. Похоже, это мутанты, единственной замечательной особенностью которых является способность подавлять волю других разумных существ.
В остальном же они, судя по Лапцу, — ущербные недоноски, полуидиоты и ублюдки. Такое частенько бывает в природе: гипертрофия какого-нибудь одного психического или физического качества сопровождается недоразвитостью, дегенеративностью или полным отсутствием других способностей. Хороший пример тому — ситуация из знаменитого анекдота. Когда известному оперному певцу сказали: «Да ведь вы идиот!», он гордо ответствовал: «Да, но зато какой голос!».
Ну что же, теоретически я «вскрыл» ситуацию. Теперь из абстрактных выкладок необходимо извлечь практическую пользу. Итак, подведём черту.
Первое: я всеми силами должен помогать карлику ошибиться.
Второе. Надо полагать, слуги Главного Бабуина свободны от опеки карлика: они с ним в одной команде! А если это не так, то карлику просто не под силу одновременнó держать в ежовых рукавицах целую ораву гуманоидов или нелюдей — он, как не раз довелось услышать, с трудом справляется со мною одним. То есть любой обитатель этого мира способен, грубо говоря, надрать карлику задницу и даже убить его. А как только карлик переключится на обидчика, на сцену выйдет прежний Олгерт Васильев…
Не может быть, чтобы здесь не нашлось хотя бы одной доброй твари, которая согласится мне помочь. Ведь даже среди зелёных уродцев объявился сомневающийся Труф! Бр-р-р! Эх, освободиться бы из-под опеки Лапца хоть на несколько десятков секунд! Я бы успел разогнаться в рабочий ритм и во второй раз не облажался бы. Со «спиттлером» или без я бы устроил в их паршивом мирке такой Содом и Гоморру, что все местные сволочи сами полезли бы туда, куда безвозвратно канул бедняга Труф, так им стало бы тошно!
И третье. Как ни фантастично, как ни маловероятно, но и такой вариант сбрасывать со счетов нельзя: с Лапцом может произойти несчастный случай! Вот только времени у меня в обрез, а ждать, когда карлик откинет копыта по нелепому стечению обстоятельств, можно до тех пор, пока на горе не свистнет рак. Вот если бы карлику кто-нибудь поспособствовал…
Раздавшийся позади знакомый металлический скрежет закрываемых дверей вывел меня из задумчивости. Через некоторое время скрежет повторился впереди. От нечего делать я стал считать количество проходимых нами невидимых преград. Когда отгромыхало в последний раз, я увидел перед собой возникшую будто из ничего цилиндрическую башенку, напоминающую надземную часть вентиляционной шахты старинного бомбоубежища. Минут через десять мы ступили на бетонированное кольцо, опоясывающее подножие цилиндра, и Клиск буркнул:
— Пришли!
Вблизи башня оказалась не такой уж маленькой: её высота достигала восьми, а диаметр — пяти метров. В верхней части сооружения находились узкие металлические жалюзи, сквозь которые проникал наружу тусклый желтоватый свет.
Клиск достал из нагрудного кармана полурукавки пластиковую карточку и, подсвечивая себе фонариком, вставил её в щель электронного замка. Тяжёлая плита откатилась, пропуская нас внутрь. Миновав тамбур, мы вступили во вместительный лифт — точную копию того, в котором карлики и охранники устроили мне перекатку. Клиск повозился у пульта, и кабина начала движение вниз.
