В маленьком холле, куда открылись двери лифта, не было ни души. Мы прошли его насквозь, и я с сожалением проводил взглядом большой диван и два стоящих подле низкого столика кожаных кресла, заблокировавших мои мозги не хуже самого карлика. За холлом находилось просторное, казённое на вид помещение. Его стены были увешаны дешёвыми картинами вперемешку с плоскими пультами управления, оснащёнными массой лампочек, рычажков и кнопок. Слева, у дальней стены, стоял вытертый топчан совершенно казарменного вида, журнальный столик с кипой газет и журналов и ободранный конторский шкаф. Напротив входной двери располагалась другая, обитая толстым звуконепроницаемым материалом. Ближе к входу у массивной тумбочки восседал на удобном кресле чисто умытый благообразный старикашка-гуманоид с вислым носом и дряблым лицом, напоминающий пропахшего пылью, книгами и дешёвым вином спившегося кабинетного интеллигента. На тумбочке стояла с видом невинной девицы открытая бутылка минеральной воды, стакан и тарелка с яблоками и горсточкой конфет. И наполненная специфическим запахом комната, и уютный старичок почему-то вызвали в памяти наши земные музеи — полупустые, редко посещаемые и мало кому нужные.
Завидев нашу разношёрстную компанию, старичок суетливо поднялся и сделал несколько шагов нам навстречу.
— Добро пожаловать, гости дорогие! — сильно грассируя, радостно приветствовал он нас — так одуревший от скуки Робинзон мог бы приветствовать случайно наткнувшихся на его остров круизменов или дайверов.
— Здорово, Лукафтер! — Клиск ткнул старикашку кулаком под рёбра. — Всё пьянствуешь? — он повторил шутливый, но чувствительный тычок. — Смотри не пропей последние мозги!
Старичок подобострастно захихикал.
— Минералочку, исключительно минералочку, ребятки! — заверил он монстров, которых нисколечки не боялся, несмотря на их ужасную внешность.
— Здравствуй, пропойца! — скорчив страшную гримасу, поприветствовал его Мырк тоном, в котором сквозила укоризна. — Опять у тебя лифт дёргается как необъезженная кобыла. Смотри, дождёшься! У нас в сортире желтяки плодятся что твои кролики. От тебя, пенёк трухлявый, и пузырей не останется!
— Я тут ни при чём, ребятки, я тут ни при чём, — комично затараторил старичок. — Автоматика барахлит, а она не в моей епархии. Да и тоннельные эффекты…
— Да ладно, что вам дался этот допотопный лифт? — оборвал светскую беседу Клиск и покрутил головой, принюхиваясь. Его явно интересовало нечто другое.
— Вы, надо полагать, с клиентом? — уточнил Лукафтер, искоса поглядывая на меня.
— Само собой! — нетерпеливо подтвердил Мырк.
Клиск похлопал меня по груди так, будто демонстрировал Лукафтеру новую модель робота-андроида.
— Ольгерт Васильев его зовут. А кличек у него — запоминать замучаешься. Иван Дурак, Лохмач, Гончий Пёс, Кобелина Невычесанный, Гуттаперчевая Душа…
— Так, так, — закивал старичок. — А кто сопровождающий?
Тут я заметил, что старикашка строит из себя дурачка.
— Эх ты, хрен безглазый, сексуально-оптический! — презрительно усмехнулся Клиск. — Когда ты успел разучиться различать клубки? Так подучись, вместо того чтобы квасить сутками напролёт! — Он прожёг старичка взглядом и ворчливо добавил: — Лапец его сопровождает, господин Слепая Кишка.
— Лапе-е-ц?.. — крайне фальшиво изумился Лукафтер. — А почему…
— Ладно, не тяни кота за хвост! — оборвал его Клиск. — Нальёшь?
Старичок покосился на меня как на нежелательного свидетеля.
— Ну что с вами поделаешь! — притворно всплеснул он узенькими ладошками и возвратился к тумбочке.
Наша великолепная четвёрка тоже подтянулась к ней.
— Гуманоиды говорят: относись к другим так, как желаешь, чтобы другие относились к тебе, — нравоучительно поднял указательный палец вверх Мырк, у которого быстро повышалось настроение.
— Да не унаследуют байпасовцы пороков гуманоидов! — шутовски закатив глаза, торжественно прокартавил Лукафтер и распахнул дверцу вместительной тумбочки.
Я непроизвольно вытянул шею, ожидая увидеть нечто интересное, однако тумбочка оказалась совершенно пустой.
Старичок пошарил рукой в щели между стеной и тумбочкой, и пустые полки неожиданно пришли в движение. Я опешил: внутрь тумбочки был встроен элеватор.
Мырк и Клиск как по команде задвигали байпасами.
Несколько секунд шли пустые полки, затем снизу медленно выползла первая батарея бутылок.
Клиск алчно завращал глазами.
— Постарее выбери! — посоветовал он с крайней заинтересованностью. — С винным камнем.
— И чтобы пробка была под сургучом, — подхватил Мырк. — Или нет, лучше под воском.
— Постарее, постарее, — невозможно грассируя, уютно мурлыкал Лукафтер, потирая интеллигентные ручки.
Когда появилась полка, на которой выделялась крупная, с залитым сургучом горлышком, замысловатая бутылка, Клиск радостно воскликнул:
— Глуши мотор, дегустатор хренов!
— Тормози! — облегченно выдохнул Мырк, активно поддержав товарища. — Экономь электричество!
— Слушаюсь! — отозвался Лукафтер, щёлкая переключателем. Он извлёк бутылку на свет божий и водрузил её на тумбочку. Бутылка была вся в пыли.
