Лукафтер сперва оглянулся, проверяя, не подслушивают ли нас, и, убедившись, что нет, заговорщически наклонился ко мне:
— Представьте, самое обыкновенное. Определитель вообще самый обыкновенный человек. Как это по-вашему: среднестатистический. Или вот ещё, — он улыбнулся, — average person. Но в этой обыкновенности и состоит его уникальность. И именно в этом его сила. Определитель, если хотите, король посредственности. Поэтому-то все, ну или почти все, разделяют его взгляды и убеждения, обожают и любят его. Не могут не обожать и не любить.
— Почти все, — как эхо повторил я и вдруг понял, что ещё не всё потеряно.
— К сожалению, почти, — подтвердил Лукафтер с лёгкой грустью. — В семье, знаете ли, не без урода. — Последняя фраза прозвучала двусмысленно.
— Я знаю, мне предстоит встреча с вашим обожаемым лидером, — медленно проговорил я, размышляя вслух. Несомненно, Лукафтеру был известен мой маршрут. Что я хотел услышать в ответ?
Лукафтер сочувственно покивал головой.
— Понимаю, понимаю. Это пугает вас. И напрасно. Вспомните вашу прежнюю жизнь… Нет, нет, я не хочу вас обидеть, — он сделал извинительный жест, — просто говорю начистоту. Подумайте сами, стоит ли сожалеть о хаотичном и неорганизованном существовании, упорядоченном ещё менее броуновского движения молекул воздуха? Отриньте это, пожелайте же, наконец, действовать так, как вы должны действовать! Вы себе не представляете, насколько гармонично и стройно потечёт ваша новая жизнь, которую вы начнёте с точки вашего первого знáчимого грехопадения по формулам, законам и матрицам, разработанным нашими специалистами в соответствии с идеями Определителя! Мини-антенна на вашей попке доставит вам меньше неприятностей, чем хорошо поставленная зубная пломба, зато какие перспективы откроются перед вами! Это будет апофеоз единения с Определителем, экстаз наслаждения чувством локтя с миллионами и миллионами, идущими единственно верным путем, апогей согласованности и упорядоченности! Как в марше… Скажите, вы любите марши?
— Только один марш, — пооткровенничал я. — Он называется «Жёлтая подводная лодка». Остальные терпеть не могу. Полагаю, здешние марши мне тоже не придутся по сердцу. И вообще: я предпочитаю ходить не в ногу со всеми.
На благообразном лице старичка на секунду снова проявилась зловещая маска, но как и в первый раз, он быстро взял себя в руки.
— Прискорбно, — разочарованно протянул Лукафтер. — Я бы даже сказал, архиприскорбно. — Он помолчал и продолжил: — Первый этап Эстафеты вы уже преодолели, не так ли? Должен признаться, я полностью солидарен с консультантами, настоявшими на том, чтобы вам назаначили не слишком длинный маршрут. Теперь я вижу сам, что его неоправданное удлинение не способствовало бы необходимой модификации вашего сознания. Вы ещё относительно молоды… Поверьте старику: мочиться, извините, против ветра — это вопиющая… — И он умолк, выжидательно глядя мне в глаза.
— Ничего, — сказал я, блефуя не хуже чемпиона по игре в покер. — Мне известен способ избежать конфуза: надо пускать струю посильнее и, главное, направлять её прямехонько на противника. А то ещё можно тихонько помочиться ему в карман.
Лукафтер нахмурился, начиная терять интерес к разговору.
— В таком случае вы рискуете оказаться в Потенциальной Яме или на Большом Эллипсе, — холодно возвестил он, складывая сухие интеллигентные ладошки пирожком. — Но мне бы не хотелось такой печальной для вас развязки.
— Наша жизнь есть не что иное, как сплошная Потенциальная Яма, — философски заметил я. — Вот насчёт Большого Эллипса ничего пока сказать не могу. Если доведётся там побывать, непременно поделюсь с вами новыми впечатлениями. А пока психологически настраивайтесь на бесконечные рассказы вернувшегося с хаджа путешественника.
— Кажется, я вас не убедил, — раздражённо проговорил Лукафтер. — Что ж, приступим к осмотру. Он не займёт много времени. — С этими словами он откинул крышку «прилавка» и поиграл клавишами оказавшегося под ней пульта.
Комната погрузилась во мрак, а экран заклубился оранжевым дымом. Жирный и густой, дым меделенно колыхался, и мне стало понятно, что экран был на самом деле объёмной нишей. В клубах дыма возникали крохотные флуктуации, вокруг первичных уплотнений и неоднородностей происходила дальнейшая конденсация, сгустки увеличивались в размерах. Похоже, тут действовала сложная движущаяся модель, предназначенная для демонстрации процесса зарождения галактик или планетных систем из первичного облака межзвёздного газа. Плотный, тяжелее воздуха, оранжевый дым не перетекал из ниши в помещение, будто отделённый от него невидимой преградой.
