— Свежий материал зачастую производит на клиентов самое сильное впечатление, — невозмутимо вещал он голосом человека, съевшего на гнусностях не одну шелудивую бешеную собаку. — Я сделал всё возможное, чтобы вам не было скучно. Извините, если что не так.
— Храни вас Господь, — искренне посочувствовал я Лукафтеру. Мне действительно было жалко старичка. Но себя, конечно, больше.
— Воспользуйтесь моим советом, молодой человек, — не замечая моей иронии, напомнил Лукафтер. — Прекратите силовую борьбу с клубком, не перечьте Ксакру и всем прочим и, само собой, Определителю. Если будете послушны, познаете настоящее счастье.
«Плевать я хотел на такое счастье!» — со злостью и ненавистью подумал я, ощущая беспричинный подъём энергии. Вероятно, Лапец всё-таки подустал. Я продекламировал вслух, но скорее для самого себя стихи своего русского соплеменника:
Сузив глаза, Лукафтер переварил услышанное, затем насмешливо произнёс:
— Вы плохо держите удары, а блефуете ещё хуже. Как бы то ни было, второй этап Эстафеты для вас завершён. — Он сменил тон на официальный: — Прошу на выход.
На обратном пути никто из нас не проронил ни слова. Только войдя в приёмную, Лукафтер предупредительно осведомился:
— Мне показалось, вам плохо. Минералочки не изволите?
— Благодарствуйте, — сухо отказался я, ёрнически скопировав его манеру говорить.
Лукафтер только пожал плечами.
— Ребята, вы там не заснули?! — громко позвал он конвоиров.
Вскоре из холла выплыли осоловевшие Мырк и Клиск, привычно пошмыгивая покрасневшими байпасами.
— Ну что ж, — обратился ко мне Лукафтер, — вот и закончилось ваше первое и последнее посещение Павильона Гнусностей. На…
— Пути Господни неисповедимы, — бравируя, перебил я Лукафтера.
— Исповедимы, у нас тут исповедимы, — желчно заверил он. И добавил издевательски: — Надеюсь, я не слишком утомил вас?
— Нет, что вы! — галантно ответил я. — Я сам могу притомить кого угодно. А то и зашибить ненароком.
Губы смотрителя разъехались в презрительную ухмылку, неестественно натянувшую у висков желтовато-коричневую старческую кожу лица, в данный момент сильно смахивавшего на хорошо пригнанную маску.
— Ведите этого хвастунишку в ангар! — бросил он монстрам и повернулся к нам узкой, чуть сутулой спиной.
Минут через двадцать я снова предстал перед Ксакром. Кошмарно уродливые зеленокожие твари встретили моё появление злобным, уничижительным смехом.
— Ну что, гвоздь экспозиции Павильона Гнусностей, — гнусно скалясь, недовольно проскрипел Ксакр, — надо бы тебе прибрать за собой.
— Что прибрать? — не понял я.
— Он ещё спрашивает! — обернувшись к уродливым сотоварищам, притворно возмутился Ксакр, вызвав на химерических лицах сгрудившихся позади него подчинённых страшные гримасы, означающие иронические ухмылки.
— Убивать-то он мастак!
— А к трупам брезгует прикасаться!
— Говорил я вам, что он чистоплюй!
— Заставить его для начала выскоблить наш сортирчик, а потом уж пусть хоронит своего висельника!
— А что, идея неплохая. Ксакр, попроси, чтобы лохматому мокрушнику включили в маршрут Эстафеты генеральную уборку нашей любимой параши!
— Промашку я дал, ребята, — прогнусавил Ксакр. — Маршрут Лохмача утверждён, он уже преодолел два этапа. Но обещаю, что один из следующих клиентов вылижет нашу конюшню до блеска.
Последние слова Ксакра потонули в одобрительных криках.
— Наконец-то нам повезло! Моё дежурство как раз следующее!
— Правильно, Ксакр! Нечего этим голокожим гуманоидам с курносыми носами болтаться без дела по Павильону Гнусностей — пусть займутся настоящим делом!
— Точно, Крек! Слабо нам, что ли, самим устроить клиентам парочку-тройку интеллигентных гнусностей?
— Верно! Хватит им развлекать старого пропойцу-смотрителя!
Плоская шутка анонимного остряка была встречена одобрительным смехом.
Отсмеявшись вместе со всеми, Ксакр попросил тишины.
— Мы своего добьёмся, — подмигнув монстрам, сказал он, снова вызвав приступ немотивированного веселья. — А сейчас проведите лохматого к катафалку. Лично я не намерен выкатывать тачку со жмуриком.
— Вот это по-нашему, Ксакр! Я всегда считал, что ты мужчина!
— Пусть Лохмач надрывается, теперь ему незачем беречься!
— Это как сказать! Может, его Лукафтер уже «обрюхавтер»!
— А-ха-ха! Ничего себе, «голубая рапсодия»!
— Такой не надорвётся. Он здоровенный как лось. Хорошо, что Лапец крепко взял его за одно место, а то бы…
— Лапца надо отблагодарить после финиша… Но вот что я скажу вам, ребята: по заведённому порядку вывозить катафалк со жмуриком за ворота должны мы сами. Как бы нам байпасы не поотрывали!
— Не бойся, Сморк, — перебил осторожного монстра Ксакр, — распорядок здесь устанавливаю я. В ангаре испокон веков заправляли байпасовцы. Я сказал, что Лохмач сам выкатит катафалк за ворота, значит, так оно и будет.
Байпасовцы возбуждённо загудели.
— Пропустите патлатого к трупу! — скомандовал Ксакр.
