Татуированный неторопливо вышел из круга и остановился в трёх шагах от доходяги. Несколько секунд ражий детина брезгливо разглядывал съёжившего и подобравшегося от страха заморыша, потом, сокрушённо вздохнув, укоризненно проговорил:
— Чучело ты, чучело, зачем ты маму мучило? — И вдруг произвёл неуловимое движение лопатой.
Доходяга не успел среагировать на первый взмах, а татуированный уже проводил второй выпад.
Депрессируемый клубком, я не мог войти в рабочий ритм, поэтому не уловил, что произошло.
Татуированный стоял, как и раньше, в паре шагов от доходяги, уничижительно названного им чучелом, и с кривой ухмылкой поигрывал лопатой.
Человек вдруг тяжко охнул и застонал, замычал, как при сильной боли. Только сейчас я разглядел, что его голова кровоточит сразу в двух местах. Он еле удерживался на подгибающихся ногах, готовый упасть на песок, где уже валялись его отрубленные уши. Едва до меня дошло, что татуированный лишил бедолагу обоих ушей, как снова сверкнул на солнце отточенный острее ятагана штык лопаты, и бездислокационное лезвие горизонтально вонзилось в грудь человека.
Татированный с кряканьем выдернул лопату из обмякшего тела и вдруг быстро протянул её мне.
Я и глазом моргнуть не успел, как мои пальцы рефлекторно обхватили черенок. Я с ужасом смотрел на свои руки и на лопату и чувствовал, что делаю что-то не то, но выкатившийся из круга клубок буквально ослепил меня исходившим от него ощутимо весомым и красным, как человеческая кровь, светом, и не смог отшвырнуть орудие убийства.
— Воплоти в жизнь мечту детства, лохматый! — оглушительно прошептал мне в ухо татуированный. — Когда ещё представится такая отличная возможность?
От клубка исходил уже не просто свет, а тёмно-красные, напоминающие лепестки подсолнуха протуберанцы.
— Эй, ты, добей чучело! — угрожающе выкрикнул Бетик.
Тяжело раненный человек продолжал топтаться на месте, как пьяный, и всё никак не мог упасть. Я тупо подумал, что татуированная горилла хирургически точным ударом острой, как скальпель, лопаты умело подготовила жертву для завершающего удара.
Какая-то тёмная сила вытолкнула меня из круга. Схватив лопату наперевес, словно ружьё в штыковой атаке, я с непроизвольным, вырвавшимся будто из чужого горла сладострастным хаканьем вонзил бездислокационное лезвие точно в беззащитное сердце похожего на Вольку Кочнова человека.
Изо рта несчастного доходяги вырвался мокрый клёкот, и он замертво рухнул на землю.
А моё сердце пронзила такая острая и мучительная боль, будто в него тоже вонзили остро отточенную лопату.
Но могильщиков не интересовали мои чувства. Похоже, подобные эпизоды стали для них привычными, являясь малозначащим этапом устоявшегося и превратившегося в рутину бесконечно повторяющегося «производственного цикла» Эстафеты.
— Вот так-то лучше! — победно изрёк Бетик, вихляя тазом и делая в мою сторону непристойные жесты.
— Удовольствие гарантировано! — весело прищёлкнул языком татуированный, вырывая из моих рук лопату. — Ишь, вцепился как клещ!
— Ему понравилось! — дурашливо прокомментировал Дрыгг, здоровенную рожу которого улыбка округлила в масленый пористый блин.
— Кому ж не понравится! — охотно согласился татуированный. — Держи! — Он перебросил шанцевый инструмент Бетику.
Бетик ловко поймал лопату и стал разминаться, вращая её то в одну, то в другую сторону. Тем временем Талли и Коротыш выводили на погост вторую жертву.
Передо мной поплыли уродливые разноцветные пятна, глаза защипало от едкого солёного пота. Уж конечно, причиной тому было не яркое солнышко, зависшее прямо над кладбищем…
Я вздрогнул, ощутив на плече чью-то тяжеленную руку.
— Вот так-то, маменькин сынок! — похлопал меня по плечу татуированный. — Ну что, посмотрим теперь, как сработает Бетик? — дыхнул он мне в лицо смрадом паскудного рта.
— Сегодня у тебя пруха, Чалк! — с уважением сказал Дрыгг татуированному.
— Дует пруха в оба уха! — отозвался польщённый Чалк, массируя чудовищные грудные мышцы.
Если бы меня не сковывал клубок, я бы в первую очередь схлестнулся с Чалком. Мне до слабости в членах хотелось посмотреть реакцию этой скотины на веские аргументы моего рабочего ритма. Я готов был побиться об заклад, что со своей любимой лопатой Чалк имел бы жалкий вид пенсионера-огородника, пытающегося на ревматических ногах догнать полакомившегося его элитной клубникой проворного мальчишку.
— А у меня, мать её так, непруха! — раздражённо бросил Бетик, нервно подбрасывая и ловя лопату.
Тем временем Талли и Коротыш вытолкнули в круг другого несчастного.
Бетик стремительно, хотя и не так быстро, как Чалк, взмахнул лопатой, и человек в страхе сжался в комок и даже зажмурил глаза. Но Бетик не нанёс удар, он продолжал разминаться.
— Коротыш, ты что, не мог выбрать для меня вон того лопоухого? — с притворным негодованием выговорил он коротконогому. — Чёрт побери, мне ни за что не попасть в такие маленькие уши!
— А ты голову ему отсеки, — посоветовал розовощёкий Дрыгг и засмеялся. — А уши оставь.
— Пошёл в задницу! — огрызнулся Бетик, настраиваясь.
