— Вниз треби iти, — неожиданно говорит спасённый парень. — Я чув, як нашi казали, що вояки те, що внизу, закривають, i охорону знiмають. Мовляв, дiло зроблено. А що за дiло, того я не знаю. Казали, мовляв, скупчення люду може навести москалiв на об'єкт… А там, до речi, прямий хiд до залiзницi, i, до речi, десь на пiвднi[28].
— Прямо лыко в строку, — обрадовался Борзой. — Дякую, братцю[29].
— Ты радоваться-то не торопись, — посоветовал я ему. — Думаю, там без сюрпризов не обойдётся. Но парень прав — надо идти вниз.
Спуск был очень долгим. «Как будто в Дантов ад сходим», — думала Бианка.
— Метров двести под поверхностью, — пробормотал под нос Борзой. Бианка старалась держаться к нему поближе, но в разговор больше не вступала. Она чувствовала себя переполненной информацией, причём такой, от которой голова шла кругом. Мир Бианки незаметно для неё самой перевернулся на сто восемьдесят градусов. К тому же она начинала уставать, хотя Вагнер, понимая, что большинство гражданских едва передвигаются, делал привалы на каждом повороте; их девушка насчитала девять, а потом просто сбилась. Воздух был затхлый, спёртый и стоячий, к тому же стало теплее. Будто действительно команда спускалась в самое пекло. — Как мы подниматься будем, вот в чём вопрос.
— На следующем повороте делаем большой привал, — решил командир. — Если на место не придём, а если придём… тоже делаем.
— Саня, — обратился к Вагнеру Джейсон, — у меня на дозиметре превышение фона идёт!
— У него есть дозиметр? — про себя удивился Борзой.
— Почему вы все называете его Саней? — спросила Бианка. — Он же старше вас всех.
— Ровно вдвое старше меня, — кивнул Борзой. — Но он сам так решил. А у нас это не обсуждается. Тот же Джейсон раньше в бою маску хоккейную надевал, пока ему её пулей не рассадили…
— Намного? — спросил Вагнер.
— Пока не очень, — ответил Джейсон. — В пределах нормы, но меня беспокоит динамика — фон растёт непрерывно.
— Ты же знаешь Донбасс, — пожал плечами командир. — Здесь что угодно может фонить. К тому же эту хату, говорят, строил Минсредмаш. Правда, его спецстрой бомбоубежищами занимался, но на бомбоубежище это как-то мало похоже.
Тем временем группа наконец-то достигла дна.
— Как в московском метро, — заметил Марио, глядя на величественный зал, простирающийся на добрых четверть километра. Зал был похож на католический собор — неф, приделы, трансцепт, но, конечно, ни статуй, ни витражей, а вместо алтаря…
— Вот оно, — тихо сказал Вагнер. — Остаётся только понять, что это.
Тем временем все, и военные, и гражданские, завершили спуск и стояли у входа в зал.
— То є реактор, — уверенно сказал спасённый мальчик. — Я на малюнку такi бачив[30].
— Он фонит, — подтвердил Джейсон. — И похоже, недавно с ним кто-то поработал — оболочку вскрывали, видны следы работ. Может, меняли ТВЭЛы.
— Подводная лодка в степях Украины, — заметил Щербатый. — Откуда здесь мог взяться реактор?
— Оттуда, откуда всё на Украине, — ответил Джейсон. — При Союзе построили «клятi москалi».
— Привал, — скомандовал Вагнер. — Найдите безопасное место, а мы пока посмотрим, что к чему.
Бойцы первой группы отвели гражданских в один из «приделов», где обнаружились лавки и сиденья, на которых те и расположились. По словам Джейсона, фон в этой части помещения был близок к нормальному. Слабых уложили на лавки, Бианка помогла разместиться старикам, перекинулась парой слов с Марфой, от которой не отходила новоявленная «внучка», одёрнула детей, которые с детской непосредственностью попытались было улизнуть в «главный неф». Кто-то из бойцов нашёл брошенные ящики с американскими рационами. Рационы оказались просроченными, но (как Бианка установила на личном опыте) вполне съедобными. Она съела упаковку «фиш энд чипс» (серо-коричневая масса действительно на вкус напоминала это блюдо, но из чего была сделана, оставалось загадкой), закусила парой крохотных безвкусных хлебцев и отправилась на поиски Борзого.
Тот вместе с другими бойцами, включая командира, нашёлся в дальнем конце «главного нефа» у стойки с оборудованием. К стойке был подключён планшет, над которым колдовал Джейсон, попутно объясняя что-то командиру:
— Дилетант считает, что достаточно снять жёсткие диски и обесточить оборудование, чтобы из него нельзя было вытащить информацию, но это не так. У меня на планшете есть прога, совсем лёгкая, которая позволяет восстановить те программы, с которыми компьютер работал перед отключением… и закачать их себе… и расшифровать.
Через плечо Джейсона Бианка видела на экране его планшета ползунок загрузки — восемьдесят процентов.
— У нас принято платы прикладом разбивать, — заметил Щербатый. — Тогда точно не восстановишь данные.
— Смотря, как разбить, — возразил ему Джейсон. — Для полной гарантии процессор и оперативку лучше в труху размочалить. Так, почти готово.
— Сколько тебе надо на расшифровку? — нетерпеливо спросил Вагнер.
