Тем временем мы подъехали к огромному пестрому шатру, который явно не был обиталищем простого кхаара. Алиайта быстро и ловко спрыгнула с миора и ласково потрепала зверя по холке, при этом что-то шепнув ему. После чего отправила к четвероногим родичам, которые, выставив полосатые животы и поджав лапы, беспардонно валялись на солнышке.
Из шатра вышел статный седовласый мужчина в серебристой одежде, скреплённой металлическими плоскими пластинами. Глаза цвета стали внимательно осмотрели меня, и в какой-то момент я ощутил себя таким же ребенком, как и стоящая рядом Алиайта.
В этом человеке чувствовалась небывалая сила и создавалось стойкое впечатление, что это он и есть — идеальный правитель. Учитывая, что я по-прежнему восседал на кратале, а вождь стоял внизу, как ему удалось достигнуть такого эффекта, оставалось загадкой. Осознав, что я сейчас как минимум невежлив, я быстро спешился и, шепнув пару слов краталу, сообщил ему, что он может следовать к своим хозяевам.
— Приветствую вас, вождь.
Я чуть склонил голову и приложил руку к груди в знак того, что пришёл с открытой душой и честными намерениями.
Мужчина кивнул в ответ:
— Меня зовут Инсах, — произнёс он низким приятным голосом. — Рад тебя видеть здесь, Худхуранд.
Так, судя по всему, тут, опередив меня, проскакала делегация с рекламными транспарантами: «Сюда едет Шагадар, приготовьте поесть, попить и девочек в шляпках».
— Саламрад сообщила о твоём приезде, — улыбнулся вождь, увидев моё выражение лица. — Друг королевы — всегда для нас дорогой гость.
— Приятно слышать, — пробормотал я, прекрасно понимая, что против этой женщины здесь не пойдёт никто.
— Прошу в мой дом. — Инсах чуть посторонился, делая приглашающий жест рукой и указывая на вход в шатёр. — После пути нужен отдых.
Он был прав, я бы не отказался поспать… недельки две, а ещё перед этим неплохо было бы забраться в ванную. Чем горячее, тем лучше.
Словно угадав мои желания, вождь кивнул одной из юрких закутанных с ног до головы девушек, крутившихся возле миоров, и подозвал её к себе.
— Вот твоя помощница, Худхуранд, — мягко сообщил Инсах, и девчонка тут же стрельнула в меня лукавыми ониксово-чёрными глазами. — Её зовут Тарэ.
— Очень приятно, — пробормотал я, совершенно не противясь тому, что за мной поухаживает женщина, и, даже уходя за девушкой в шатёр, не заметил, каким потерянным и отчуждённым взглядом смотрит мне вслед Алиайта.
Этот инструмент назывался анзатат. Он состоял из тонких полых трубочек, изготовленных из какого-то неизвестного мне металла и нанизанных на спиралевидную ось. При вращении анзатата трубочки ударялись друг о друга и издавали приятный металлический звон. Впрочем, как я потом разглядел, эти инструменты были самой разнообразной формы. Моя знакомая Тарэ держала в руках анзатат, походящий на квадратную рамку. Стороны рамки соединяли такие же полые трубки, и звук появлялся, стоило только её легонько встряхнуть.
Девчонка оказалась весьма милым созданием, которое без устали щебетало о миорах, краталах, кхаарантских сказках и… прекрасно делало массаж. Я, кажется, даже чуть не уснул, беспардонно расслабившись от такого приёма. Но, завидев мои попытки уйти в объятия Морфея (ну, или другого какого бога, не суть важно, знаете ли), Тарэ тут же сунула мне под нос чашу с неведомым ароматным напитком. На вкус он оказался приятным и очень крепким, и эффект от употребления мне напомнил реакцию организма на кофе с перцем. Знаете, непередаваемое ощущение, когда не против бы и поспать, да не можешь. Вот что-то вроде того.
Я сидел возле Инсаха и с интересом наблюдал за действом, разворачивавшимся у костра. Это был танец. Его исполняли Тарэ и изящный невысокий парень. Оба играли на анзататах, завораживая металлическим звоном всех окружающих. Позади них я заметил троих молодых людей, задававших ритм на причудливом барабане странной каплевидной формы. Вы когда-нибудь видели барабан, на котором могли бы играть сразу трое? Вот я раньше тоже.
Как я понял, речь в танце шла о пустыне, о том, как она меняется, как живёт и какие тайны скрывает. Смотреть на них — одно удовольствие, кхаары прекрасно исполняли свои роли, завораживая каждым движением. Тарэ была одета в невесомый чёрный шёлк, который придерживался огромными украшениями, вырезанными из цельного камня (внешне напоминало янтарь, но в чужом мире ни за что ручаться нельзя). Каждый раз, когда она поднимала руки или делала резкие движения, в свете костра чёрный шёлк вспыхивал золотистыми искрами. Для меня было загадкой, как так получалось, но смотрелось всё невероятно красиво.
— Это одно из сказаний о Кхааранте, — услышал я рядом тихий голос. — Как раз то, где говорится о странствующих духах и спящей властительнице города.