Мужчина сделал еще несколько шагов навстречу, глядя на петлю над моей головой.
– Я не могу понять, кому верить, – молвил он.
– В каком смысле?
Он не смотрел на меня, он смотрел куда-то на потолок, и пальцы рук скрылись в складках струящегося плаща.
– Вы лучше, чем он о вас говорит, – так же пространно продолжал он.
– Кто, он? Джозеф?
– Да.
Я набрала воздуха в грудь.
– Приятно слышать, что у вас сложилось хорошее впечатление обо мне. Но, возможно, он в чем-то прав. Правда, я не знаю, что именно он сказал вам…
– Мне было достаточно. И сперва я поверил, но потом…
Наши взгляды встретились, и он всплеснул руками от досады.
– Вы были добры ко мне. Почему?
– Почему? – переспросила я. – Потому что вы классный. Потому что мне нравится с вами общаться… Потому что вы мне нравитесь.
Янтарные глаза моргнули. Анж покачал головой.
– Но вы меня не знаете!
– Конечно не знаю! – ахнула я. – Но я узнавала и узнаю, я наблюдаю и делаю выводы! Мне нравится то, что я вижу. Все просто… Зачем вы спрашиваете?
– Вам нравлюсь не я, а тот, кого я вам напоминаю!
– Да неужели?! И кого же?
– Вашего Эрика!
Я подавилась рвущимися наружу словами протеста. Может быть…
– Может быть… – на порядок спокойнее отозвалась я. – Но вы – не Эрик!
Анж вдруг нервно рассмеялся, и я от растерянности вновь зависла, так и не выдав гневную тираду.
– Конечно же я не Эрик, – со странной интонацией и кривой усмешкой протянул он. – Вы ничего обо мне не знаете! Вы даже имени моего настоящего не знаете!
– Потому что ты не говорил! Потому что я не вытягиваю щипцами то, что мне говорить не хотят! Да что он тебе такого сказал?! Что случилось, что он с тобой сотворил?!
– Он сказал правду.
– Какую правду? – не унималась я, подходя ближе, запрокидывая голову, чтобы видеть его лицо-маску, склоненную надо мной. – Что конкретно? Что испортило тебе настроение?
Гребаный Дьявол! Нельзя было оставлять Анжа с ним! Неужели он намеренно стравливает нас? Что он о себе возомнил?!
Анж не пятился, не отводил взгляда… Зрачки расширились, но губы были плотно и решительно сомкнуты. Он подбирал слова – или решал, отвечать ли вообще.
– Он сказал, – безжизненным голосом, лишенным свойственных ему красок, произнес архитектор, – что такой как я должен держаться от вас подальше.
– Что за глупости? Что это значит?
– Это значит, чтобы я знал свое место! – отрезал Анж.
– Да не слушай ты его! – возмутилась я. – Я понятия не имею, какую игру он задумал, но не поддавайся на эти уловки! Да он тебе завидует!
Мужчина в маске тряхнул головой, и темные волосы упали на лоб.
– Завидует?! – вскричал он. – Чему завидовать?!
– Ты молодой, талантливый, у тебя все впереди…
– Ты не понимаешь! – оборвал он меня. – Не понимаешь!
Он закрыл лицо ладонями, отшатнувшись, и я растерянно замерла.
Однако он быстро взял себя в руки, сделав пару судорожных вдохов, и когда он спрятал пальцы за спину, глаза его были чуть красными от слез.
– Говорит гадости про меня, тебе внушает какую-то жестокую ерунду… – решила закончить я мысль, терпеливо оставаясь напротив. – Да ему просто нравится делать людям больно!
– Он не говорил о вас гадости! – будто не слыша меня, пробормотал Анж. – Он сказал, как есть – чтобы я не питал лишних иллюзий. Спустил с небес на землю.
– И что же он сказал? Ну же, Анж, давай вместе разберемся – и поймем, что это просто лютейшая дичь, которая не стоит времени, на нее потраченного!
Абсурдней картины не представить: в конюшне под петлей (вместо ветки омелы) двое спорят о том, как третий ревнивец настроил их друг против друга!
Архитектор молчал, а я выжидающе на него таращилась снизу вверх. Если бы с ним все было так просто – а он не читался, как открытая книга, – я бы давно преодолела эту стену, им выстроенную, лишив раз и навсегда сомнения в том, что он достоин лучшего.
Может, я его и не знаю – но глаза у меня есть. Он не сделал мне ничего дурного, и не сделал ничего дурного обитателям замка… Он не подпускал никого близко, потому что сам себя боялся.
– Если вы не хотите продолжать разговор, просто покажите как вязать узел, как у вашей удавки на запястье. И как бросать. Если вы хотели со мной поругаться, у вас ничего не выйдет.
Он моей реплики Анж опешил. Тонкие губы едва тронула улыбка – всего на мгновение, – но мне хватило и его.
Некоторое время спустя он уже вешал на мою правую руку от кисти до локтя шелковый шнур, блестящей змейкой легший под рукав платья. Пальцы архитектора ловко управлялись с лассо, почти не касаясь кожи, однако когда дело дошло до демонстрации броска, ему пришлось брать меня за запястье и указывать верное положение.
Он притрагивался ко мне осторожно – будто обезвреживал бомбу, которая в случае ошибки разнесет на куски замок вместе со скалой, на которой стоит.
Не с первого раза мне удалось забросить удавку на балку так, чтобы скользящая петля затянулась крепко и быстро… Но я радовалась, как неразумное дитя, хохоча от восторга, возвращая конец лассо обратно на запястье и повторяя маневр.
