Когда я спохватилась, было уже поздно. Я вошла в откровенный флирт, причем, намеренно продемонстрировала, пусть и в игривом формате, свой фирменный тон.
Он меня не скрылось, как архитектор сжал кулаки, а затем спрятал кисти за спину.
– Мне просто очень нравится с вами обсуждать разные темы, – будто бы извиняясь, но спокойно пояснила я. – Именно поэтому я могу ненароком начать шутить так, чтобы было смешно только мне.
Я пожала плечами, Анж вздохнул, но ничего не ответил.
– Чревовещание туда же, – решила сменить тему я. – Никогда не пробовала, но невероятно интересно! Оно для меня высший пилотаж!
– Я удивлен, – раздалось слева от меня, у самого уха, там, где никого не было, и я невольно оглянулась. – Я думал, вы и чревовещать умеете.
Вновь возглас изумления вырвался из груди, и я тут же обернулась вправо, к мужчине, шедшему с невозмутимым видом.
– Анж, Темные Небеса, как вы это делаете?! – охала я. – А еще, еще можете?
Я была как ребенок, скачущий вокруг родителя, показавшего фокус, умоляющий повторить. Нельзя быть таким талантливым!
– Я видел, как представители рода человеческого с восторгом реагируют… – звучало позади меня, щекоча теплой волной затылок, пуская табун мурашек по спине, – но чтобы так бурно – впервые.
Высокий мужчина в белой маске стоял напротив, и я замерла, глядя на него снизу вверх. Я тонула в противоречивых чувствах: сперва я думала, что он мне нравится, потому что он напоминает мне Эрика… Теперь я уже не понимала, что к чему – все смешалось в один причудливый калейдоскоп, переливаясь красками, складываясь каждый раз в новую комбинацию.
Видимо что-то промелькнуло в моем выражении лица – беспокойство или печальная задумчивость, – и Анж, уже своим прекрасным, но нормальным голосом, спросил:
– Я вас расстроил? Я не хотел.
– Нет, нет, все в порядке… Я просто…
Он не расстроил меня… Это было что-то другое. На грани счастья, горько-сладкого удовольствия и боли – после того, как что-то с упоением чесал и расчесал до крови.
Становилось все холоднее, на замок опустилась ночь – глубокая, беспроглядная, уютная как одеяло, заставляющая забыть о том, как красив день.
Я первой прервала молчание.
– Анж, ты… вы… вы очень классный, правда. Вы – очень редкий, ценный экземпляр! Я это совершенно искренне говорю, – я прижимала руки к груди, пытаясь вложить в свои слова смысл так, чтобы он точно понял. – Может, конечно, и косноязычно…
Архитектор застыл, и, казалось, даже не дышал. Я не видела его лица – даже губ или глаз, – но жадно ловила каждую деталь, чтобы определить реакцию.
Я сделала осторожный шаг навстречу.
– У меня ощущение, что я знаю вас всю жизнь! Конечно же я заблуждаюсь, но в одном я убеждена – вы очень, очень крутой! Молодой и талантливый, это же так прекрасно!
Он молчал и моргал. Я боялась, что как всегда ляпну что-нибудь не то, но пока что хвалебные оды в адрес архитектора не могли быть интерпретированы в негативном ключе… Остается надеяться, что Анж слушает безмолвно, просто потому что обалдел.
– Что же вы тут делаете – в гребаном замке с сумасшедшими чернокнижниками?! Весь мир будет у ваших ног, вот увидите!
И тут он мне не ответил.
– Можно я вас просто обниму? – на порядок тише и спокойнее молвила я. – Иначе я буду долго говорить, но вы самого главного так и не поймете.
Я осторожно развела руки в стороны в открытом жесте, и человек в маске не возразил – лишь чуть подался вперед, по-прежнему пряча кисти за спиной. Мне достаточно было просто распахнуть объятия – мы и так стояли близко – и прижать его к себе.
Анж был напряжен – как струна, как готовый к прыжку хищник… или как жертва хищника, перед тем, как броситься наутек. Я действовала аккуратно – я сперва только приобняла его за предплечья, сразу ощутив опасение, фонящее от его долговязой фигуры… Я дала понять, что абсолютно ничего страшного от меня ожидать не стоит – и он сам придвинулся ближе, позволяя обвить его руками, кладя ладони на спину.
Я прильнула к нему, транслируя спокойствие. Я уткнулась носом в его грудь – как кошка, которая готова уснуть умиротворенно в колыбели объятий хозяина… Анж старался не дышать. Его сердце колотилось как бешеное, рвясь наружу, вон из грудной клетки – и я уже беспокоилась, что моя затея была не к месту.
Но затем он выдохнул, вдохнул, осторожно, словно боясь спугнуть меня, момент, странное, как мне показалось, непривычное состояние… и начал, наконец, дышать нормально.
Что у него в голове, если он так реагирует?
Он так и не обнял меня в ответ, пускай и его руки сделали невнятную попытку оторваться от торса и деться куда-то еще.
Я отстранилась, заглядывая ему в глаза, держа ладони на предплечьях.
– Спасибо, – почему-то сказал он.
В зрачках промелькнули золотистые блики, его теплое дыхание коснулось моей щеки.
– На здоровье, – улыбнулась я. – Идемте внутрь, уже поздно. Нас наверняка ждут к ужину.
========== 16 ==========
Джозеф за время посиделок за столом ни разу не обратился ко мне, даже, кажется, не посмотрел в мою сторону. Он беседовал, непринужденно и охотно, с графом и Анжем, и второму уделял особенное внимание.
