Дьяволу было это свойственно… Делать любимчика центром вселенной – а затем забывать, как только находил нового. Я поймала себя на мысли, что впервые я не реагирую с ревностью или неуютным чувством покинутости – мне было безразлично безразличие мужчины с остроконечной бородой.
Быть может, его демонстративное игнорирование и являлось справедливым наказанием – я, как-никак, спалила большую часть его библиотеки, – однако подобные способы воздействия на меня больше походили на меры жестокого родителя по отношению к непослушному ребенку.
Анж был расслаблен и открыт к диалогу, он будто светился – какое лакомство для того, кто питается чужой энергией! Он часто бросал взгляды на меня через стол – уже не пряча взор, как обычно, из-под опущенных ресниц, а прямо и открыто.
Иногда я даже успевала поймать момент, и когда наши глаза встречались, и улыбалась ему. Я любовалась им, он и вправду был хорош.
Мне казалось, я всю жизнь готова провести вот так – в уединении и покое, с беседой с тем, кто говорит на моем языке, с ежедневными ритуалами ночных трапез в зале, с дневным ребячеством в компании Йонаса… Но что-то подсказывало мне, ничто не длится вечно. Даже здесь, в замке.
Дьявол и Анж нашли уже много общих тем; за последние дни, пока я занималась своими делами, Джозеф успел расположить к себе странствующего архитектора, если тот, оказывается, делал ему расклад на таро.
Обычно этим занималась я… Но мне было любопытно. Я слушала, не вмешиваясь, как трое мужчин (Владен периодически вставлял свои комментарии и вопросы с подковыркой) дискутировали над тринадцатым старшим арканом.
– Если вы ждали, что карты покажут текущее положение вещей в замке, – рассуждал владыка, – то Смерть здесь – фоновый лейтмотив. Не нужно воспринимать так буквально.
– А еще перевернутый Дьявол с Луной и Любовниками, – хохотал Джозеф, – куда буквальнее! Я люблю эти карты, они всегда меня веселят.
Местная колода была, действительно, необычной. Красивой, черно-белой, с множеством смыслов и деталей, незаметных невооруженным взглядом, мрачная, но прекрасная. Со своим характером – порой деликатным, порой жестким, игривым и ироничным.
Смерть, Дьявол и Луна сидят за столом. Осталось определить, кто любовники. От мысли, что вампир втихую наведывается к Дьяволу по ночам, и они, влюбленные, летают, обратившись в летучих мышей, мне стало смешно.
– Аркан смерти, как правило, не означает ничего плохого, – согласился с владыкой Анж. – Я уже не раз ссылался на огромное количество разных культур и верований, в которых смерти отводили очень важную, священную роль.
– Венецианские некрофилы, про которых вы рассказывали, к ним относятся? – с упоением парировал Дьявол. – Они бы обрадовались такому раскладу, ну а я что-то не особо рад.
Облачко пробежало по лицу (маске) гостя. Нечто, упомянутое Джозефом, явно не вызвало приятных воспоминаний, я буквально увидела, как резко настроение архитектора с возвышенного переменилось на подавленное.
Умеет же Джозеф набросить дерьма на вентилятор!
– Смерть – это конец старого и начало чего-то нового, – подала голос я впервые за весь вечер. – Перерождение, если хотите. Смерть тому, что и так должно было умереть.
Анж гадал ему вчера, до того, как я устроила пожар. Быть может, все до банальности просто?
– Да, ты права, – отозвался Джозеф, царапнув меня взглядом черных глаз. – А что и так мертво, умереть не может.
– А жаль, – вздохнул владыка, изображая зевок. – Я бы умер разок, иногда так скучно… Прошу, довольно этих диалогов о таро и будущем. Мсье архитектор, сыграйте же на скрипке, я до сих пор не дождался от вас обещанной музыки!
Анж ответил не сразу.
– Прошу меня простить, владыка, но прямо сейчас я не в лучшей форме, чтобы удовлетворить вашу просьбу. Надеюсь, вы позволите мне отложить скрипку до завтра, не хочу огорчить вас несовершенной игрой.
Янтарные глаза смотрели куда-то на пустые приборы, кисти рук были спрятаны под стол: я была готова поспорить, он нервно сжимал пальцы – как в моменты особого эмоционального напряжения или негодования.
Дьявол его задел!
– Очень жаль, – поджал губы граф. – Вы заставляете меня ждать. Но имейте в виду, даже хорошо разогретый аппетит может обернуться потерей интереса.
========== 17 ==========
– Это не то, что вы подумали! – выпалила я, оборачиваясь на вошедшего в конюшню человека в маске.
Под потолком постройки с деревянной балки свисала петля, я с энтузиазмом ее вязала, пока в один момент не заметила, что в конюшне я не одна.
Он был в дорожном плаще, единственной, я полагаю, теплой вещи, а ночью во дворе достаточно морозно… Выражение лица архитектора, как и обычно, оставалось только угадывать, и даже по движению долговязой фигуры невозможно было определить, о чем он думает.
Анж выдержал многозначительную паузу.
– Если бы я подумал, что вы решили покончить с жизнью, я бы не дал вам завязать этот узел, – он кивнул в сторону балки. – Он не подходит для повешения.
Я невольно улыбнулась.
– Господи, Анж, я обожаю ваш юмор, – невпопад отозвалась я. – Почему вы не спите? Уже скоро рассвет.
