— Я все необходимое привез. Смотри, этикетка на самоклейке и фломастеры. Вот тут надо срок годности заклеить, — суетится Саня. — Я уже все посчитал: тридцать шесть банок на четыреста — четырнадцать тысяч, плюс еще можно собрать с разных мест. Еще сардельки есть, но пока брать не будем, я рынок не изучил.
«Ой, все!» — сокрушаются демоны и исчезают. На их месте я поступил бы также, но Саня мой друг. Мой невозможный лохматый друг в невероятных кедах и круглых очках на стеклах которых виден орнамент папиллярных узоров. Смахивающий на Джона Ленонна, который не прочь поднять денег, только не знает как.
— Даже с этой партии, триста тысяч! — продолжает он, и таращит глаза. — Прикинь? Уже за минусом логистики. Пять шесть партий, и станем миллионами ворочать.
дата публикации: 04.06.25
Мы потеем, таская ящики целый час, пока не наступает полная тьма. А затем, курим у крыльца, запивая табачный дым «Слезой монашки». А еще чуть позже проваливаемся в сон: будущий миллионер с комфортом устраивается на сдвинутых табуретах и еще долго там ворочается, бормоча что-то под нос. Что-то напоминающее:
тридцать процентов маржи за минусом издержек на доработку…
товарное обращение…
коэффициент эластичности…
балансовый метод…
операционная маржа…
Под эти тихие молитвы я засыпаю. Мне снится Советский Союз. Пионеры с горнами, которые почему-то пиздят Саню за просроченную кукумарию. Мне хочется крикнуть им, что они бьют не того, что бить надо Махмудку, но, как и бывает в кошмарах, я не могу раскрыть рта.
От бессилия я немного ворочаюсь в сумерках, пролившихся сквозь оконные переплеты, а потом мне начинают сниться проводы. Больничный двор и торжественное построение.
— Вэ! — говорит Махмудка и принимается махать руками. — Вэ! Вэ! Вэ!
Пока вождь толкает речь, хлебонафты переминаются у крылатой машины. Все при полной боевой. У Пети «Чемодана» в руках записная книжка за спиной рюкзак, товарищ Горошко в защитной шапочке из фольги, вид Вени Чурова вызывает содрогание средней степени. Тот ежится в больничной пижаме. Видно, что сегодня нейтронная звезда в фазе покоя.
— Вэ! — заканчивает Махмудка и командует посадку. Я переворачиваюсь на другой бок, во сне ко мне подходит бабка Агаповна.
— Прощай, пушистик, — она грустно обнимает меня, прижимает к впалой груди. — Не держи зла.
— Бабушка, хотите заработать? — встревает из ниоткуда Саня, пытаясьвцепиться в подножку ушедшего поезда.
— Совсем дурак, что ли? — мирно ответствует отбывающая. — Не видишь, уезжаю я.
— Куда? — глупо переспрашивает он.
— На кудыкину гору, — озлобляется Агаповна, — ты, Чиполлино, отошел бы. Момент портишь. Не видишь, уезжаю навсегда.
Бравое воинство хлопает дверьми буханки, устраиваясь перед долгим полетом. На земле сиротливо остаются две вязанки книг, которые, взявший на себя обязанности штурмана Петя, наотрез отказался грузить.
— Тангаж нарушат, — жестко аргументирует он, под гневные вопли гражданина Горошко. — Угробить нас хочешь, ирод?
— Сам ирод, — возмущается тот. — Без Бальмонта я никуда не полечу. Что мне читать в дороге?
— Газеты
— Их нет!
— В аэропорту купишь.
— Сам купишь, — едко парирует противник.
— Поехали! — командует Петя, взмахом руки прерывая переговоры и хлеболет, выпустив клуб черного дыма, дергается с места.
У духоспасительной «Слезы Монашки» адово послевкусие. Как и любая духовная практика, напиток истинных демиургов требует к себе уважительного отношения. В отличие от обычной «табуретовки» чтобы открыть глаза после нее — необходим специальный ритуал, несоблюдение которого унесло бессчетное количество жизней отщепенцев и еретиков. Здесь нужна тщательная подготовка. Полное спокойствие, отрешенность от внешнего мира и аскеза. Иначе соединившись с утренним светом, «Слеза» взорвется в голове и унесет тебя в послезавтра. При открытии глаз важна последовательность действий, тщательно выведенная поколениями выживших.
Во-первых, проснувшись, необходимо нашарить между окурками, хлебными крошками и обрывками вчерашней колбасы недопитый остаток. Мизерную долю спасительной амброзии. Недопитый остаток — твой первый шаг к спасению.
Во-вторых, влить в себя точно отмеренную мудрецами дозу. Ни больше, ни меньше. Чуть больше и тебя захватят медихлорианы и тогда ты труп еще на сутки. Чуть меньше и целебный эффект никогда не наступит.