— А ты как думаешь? Совсем или нет? — очередной глоток чистого фиолетового безумия проваливается в желудок и оттуда незамедлительно требует от меня сойти с ума. Мысленно я показываю ему фигу. Саня задумчиво выпускает дым.
— Совсем дураки какие-то, — твердо определяет он. — Им что, деньги не нужны? Пять рублей за этикетку?
В ответ я пожимаю плечами. Три года назад на кону тоже стояли баснословные деньги и тридцать тонн репчатого лука. Саня косил под душевнобольного и жил у нас две недели, скрываясь от правосудия. Между делом сжег столовую при деятельном содействии гражданина Горошко в костюме конька-горбунька. При этом, чуть не угробив Лидочку.
Лидочку Фридман, как сейчас оказывается. Я морщусь. Моя любовь прошла. Лидочка обабилась, добавила хозяйского форсу и сильно разрослась в корме. Теперь ее не узнать. Впрочем, и счастливого супруга тоже. Марк Моисеевич после женитьбы резко сдал. Перестал мечтать. Все в его жизни стало с ног на голову в раскоряку. Веселое безумие сменила скука. Блеск в глазах окончательно потух. Как женщина умудряется сделать из мечтателя снулого мещанина — загадка.
Теперь наш больничный фюрер озабоченно передвигается с пакетами. Зло отдувается спеша за бодрой супругой. Его комбинации в таком махровом прошлом, что даже Саня перестал надоедать ему своими проектами.
— Так что делать будем?
Что делать? Я прихлебываю «Слезу» в поисках равновесия. Мой друг пытается шатать черепаху, на которой я сижу в состоянии полнейшего покоя. Время меня обтекает, жизнь старается обходить стороной. За синими воротами из водопроводных труб я не существую. Это приятно осознавать. Свое несуществование, где-то там.
По сторожке плавают лохмы сигаретного дыма. В «Слезе» таинственно мерцают медихлорианы. Подмигивают мне: как ты там, братишка? Разговаривать с ними себе дороже. Отчего я помалкиваю. Контролировать силу «Слезы монашки» дано не каждому. Эта сила по ту сторону добра и зла.
Сане на все мои вселенские проблемы плевать. Саня мыслит. Его стремление нарулить денег озаряет сторожку сиянием, в котором синими тенями скользят Мор, Война и Ужас.
— Дурики же? — говорит он, — слушай, вы тут совсем с ума сошли. Что за бред? Какой Советский Союз? Тридцать лет его нет.
— Махмудка координаты знает, — поясняю я. — Они туда все собрались. Говорят, тут у нас плохо.
Мой друг укоризненно качает головой, будто я над ним издеваюсь.
— У тебя температура что ли? Ладно психи, но ты то нормальный?
В ответ я беспечно пожимаю плечами. Никогда не встречал совершенно здорового человека. У каждого в голове тараканы песни поют. И у всех на разный лад. Совершенно меня не понимая, Саня продолжает бубнить про Советский Союз, про дураков, про время. Про то, что сейчас такие возможности и у каждого есть шанс. Достаточно напрячься.
В ответ я улыбаюсь: все это настолько мелко и скользит мимо меня, не задевая. Ему хочется доказать мне, что вот оно счастье. Что можно поднять денег. В ответ я мигаю. «Слеза монашки» вступает в секретные химические реакции с моей кровью. Вызывает демонов, которые вежливо стучатся в двери, перед тем как войти.
На самом деле эти демоны уже давно мои закадычные кореша. Прекрасные, вежливые существа. Им ничего не надо от меня, а мне от них. Единственно, о чем я их прошу, это поговорить с Саней, пока я думаю о своем несуществовании.
— Я нормальный, — говорят демоны, вместо меня.
— Да я и не сомневался, — он подливает им волшебного топлива, — тогда, договорились? Я там подсобрал сорок три ящика. Еле довез. Там консервы выбросили, почти свежие.
— Какие? — интересуются демоны.
— Ну, такие, не помню названия. Там дохрена выбросили, все не поместилось. Еще десять рейсов надо сделать, чтобы вывезти. Работы, офигеешь сколько.
Работы демоны не боятся, поэтому мы накатываем еще два флендера фиолетовой философии, а потом все вместе идем смотреть. Дохромавшее до горизонта солнце начинает жеманно присаживаться за него, на земле закипают тени. Забитая ящиками Санина жлыга скучает у ворот осев массивной кормой на землю, в грязи за ней виден змеистый след от глушителя.
— Круто? Почти не просроченные. — Саня показывает на вздутые консервные банки, аккуратно сложенные в картон. Крышка багажника немедленно падает ему на голову, и он подпирает ее специальной палочкой.
«Пиздит» — сообщают мне демоны. Это я и так вижу, срок годности закончился три месяца назад.
«Кукумария в собственном соку» — тихо читают демоны.
«Полная хрень» — заключают демоны.
«Отпиздят» — предрекают демоны.
Я с сомнением кручу в руках банку. На этикетке темное пятно с кокетливыми мультяшными глазками и улыбкой, которое явно показывает мерзкое содержимое.
«Отпиздят» — продолжают нудить демоны
— А что это — кукумария? — отмахнувшись от них, спрашиваю я.
— Рыба, — авторитетно заявляет мой друг. — Очень полезная. За такое в Фергане знаешь, что дадут?
«Пизды» — отвечают демоны. — «Тебе, Сане и Юрке».