«22 января 1945 г. Разведчики-наблюдатели сообщили, что идут три танка и видна цепь пехоты. Заняли оборону у всех окон и дверей. Отбились!.. Перед самым утром нашли возможность немного поспать. Перевернули шкаф, и хватило улечься комбату, верховному, Петро Ивановичу и мне».
«Переправу наводили прямо на льду. Снаряд ухнул на берегу рядом со мной, свалил огромное дерево и… не разорвался. Все ахают — какая я везучая».
«3 февраля 1945 г. Негде приткнуться, пришлось идти в штаб батальона. Легла и опять вспомнилась та безумная ночь. Нет, сейчас все было по-другому. Начштаба укрыл меня шинелями, перинами. А сам сидел у печки и топил ее, чтобы я согрелась. А потом, как виноватый ребенок, стал просить прощения: «Танюша, неужели ты не веришь, что я в силах сделать тебя счастливой?» Я ответила компромиссно, что буду решать личные вопросы после войны. Эту неопределенность он принял как малую надежду. Из пивных немецких стаканов мы выпили молока и на счастье бросили стаканы на пол.
Ни один не разбился».
«4 февраля 1945 г. Остановились в местечке Альбрехтедорф. Расположились возле здания штаба. И вдруг появились немецкие «фердинанды» и за ними немецкие солдаты. Дивизионный начальник артиллерии крикнул мне, чтобы тоже отходила с ними. Но я перевязывала раненых и перетаскивала в укрытие — как я могла бросить их? У командира взвода проникающее ранение — все кишки наружу. Пришлось вправлять рукой.
К вечеру стрельба стихла. Саперам — новое задание: проверить мины на дороге, по которой должна продвигаться дивизия. Разведчики доложили, что в пределах 8 км немцев нет. И я, несмотря на дневные переживания и настоятельные уговоры офицеров остаться, пошла. Мы с капитаном шли впереди. Вдруг из-за кустов автоматная очередь… Сразу все залегли. Но одна пуля все-таки достала меня, разбила локоть левой руки. Слава Богу, пуля неразрывная. Пришлось отойти, предплечье держалось на каких-то жилочках, левую руку буквально «несла» правой. Так я поплатилась за плохую работу разведчиков».
«25 февраля 1945 г. Каунас. Со мной в палате 9 человек.
Нина Бурмистрова из медсанбата 88 стр. дивизии. Принимали и рассортировывали поток раненых — около 500 человек. Работали без отдыха несколько суток. Неожиданно деревню окружили 11 «фердинандов». По МСБ был дан приказ продолжать работу. Когда немцы подошли совсем близко, отходить было поздно. Замначаптеки спряталась в подвале вместе с 25 девушками. Ст. лейтенант Бушак застрелилась. Командира МСБ, ведущего хирурга и еще несколько врачей отравили газом в подвале.
Погибли все, за исключением двух девушек. Нина спряталась под машиной.
Катя Скакун. Одесситка. Ушла на фронт со 2-го курса индустриального института. Защищала свою Одессу, потом — под Сталинградом. Когда убило командира санвзвода, пошла вперед с автоматчиками. Одну высотку взяли, на второй — перелом костей предплечья. Ехать бы домой после выздоровления, но дом разбит. Девочки, которые оставались в бригаде, все погибли. Опять пошла воевать.
Анфиса Печенкина — высоченная, широкоплечая дивчина. Сибирячка. Детдомовка. На фронт ушла добровольно. Санитар-носильщик. Два раза поднимала батальон в атаку. Вынесла с поля боя много раненых, и ее представили к званию Героя, но документы затерялись. Из 14 девчат в полку в живых остались двое.
Маринка Панфилова. Цыганка. В 15 лет стала партизанской разведчицей (партизанский отряд генерал-майора Шустарья состоял на 98 процентов из цыган). Цыгане сражались отчаянно. Отец Маринки стал инвалидом, братишка 16 лет без ноги, а самый младший, восьмилетний, бросился с гранатой под танк. У самой Марины на спине следы от 11 ножевых ран.
Закончила школу разведчиков, была помкомвзвода полковой разведки. Полковнику, который ее домогался, — выстрелила в плечо. Разжаловали. Потом санинструктор в строевой роте, наводчик орудия. 6 ранений и две контузии. В госпитале, когда она почти умирала, не дала перелить себе русскую кровь. Выручила медсестра-цыганка. Сейчас ранена в «казенную часть» — в ягодицы, не может сидеть. Последствия — кошмарные сны, дико кричит по ночам.
В части не одному парню вскружила голову, получает письма и с удовольствием читает их нам».
Таня Атабек, которую только один раз поцеловали в полусне, Марина, которая стреляла в нахального полковника-ухажера, другие, защищавшие не только Родину, но и собственную честь, эти раненные в боях девочки лежат вместе на 4-м этаже госпиталя.
А рядом лежат другие девочки — с венерическими заболеваниями. У них кличка — ППЖ: походно-полевые жены. Отношение к ним фронтовичек — враждебное.
«Добрый день, моя любимая сестричка Бетуська! …Написала письмо Алексею — немного волнует, как он отнесется к моему ранению — ведь это тоже испытание».
«8 марта 1945 г. Торжественное собрание. Маринку-цыганку притащили на носилках в президиум. Широкоплечая, мощная Анфиса — ее адъютант. С бурным успехом исполнили Маринкину песню:
