Она погрузила камеру на роботизированную тележку, протащила через шлюз, подключила к бортовой сети «Девятки», ворвалась в кабину и прыгнула в пилотское кресло. Изогнутое зеркало света, во внутренней кривизне которого увяз эвакуатор, присосавшийся к мертвому кораблю, истончилось до прозрачности.
— Девятый, не смей анализировать аномалию. Ты нужен для пилотирования! Весь! Справишься?
— Сделаю все, что смогу.
— Отстыковываемся и двигаем!
Ева вспомнила, что отключила связь, только выскочив в «Колодец». На ее частоте орал Поремов. Рвал, метал и грозился сделать с человеком, пустившим баб в космос нечто чрезвычайно неприличное. Это было слишком даже для сурового командира летного подразделения. Что-то не так…
Она вдруг поняла, что не слышит маяков мобильной станции «Звездная-8».
— Что у тебя с энергией, герметичностью и ходовой? Повреждения? — спросил Поремов.
— Герметичность и ходовая в норме. Энергия… Ох… Десять процентов! Повреждения…
— Повреждений нет, — подсказал Искин.
— Понятно. Цепляйся, некогда тебя заправлять. Шевелись, Ева! Что ты там копаешься. Почему я тебя до сих пор не вижу?!
Просадив еще два драгоценных процента, она вырвалась из пылевого кольца Объекта, которое сжирало «Колодец». В пустом космосе висел эвакуатор со «Звездной-8», нетерпеливо мигая проблесковыми маячками.
— Спасибо, Валентин Николаевич, — сдавленно сказала Ева. Ей перехватило горло. — Вы давно ждете?
— Вторые сутки, — мрачно буркнул Поремов. — Цепляйся. Объект нестабилен. У нас эвакуация.
Гул механизмов захвата. Толчок. Подтверждение срабатывания на пульте. Подтверждение от Поремова. Ева заглушила двигатели и сняла гермошлем.
Значит, Вязигин поверил Кевину и своей жене, которую едва не потерял. Руководство «Звездной-8» и Центра Изучения Аномалий прислушалось к его мнению. К тому же активность Объекта так заметно изменилась, что это было бессмысленно отрицать. Разведчиков и автопилотируемые аппараты отозвали. Станция ушла. То есть врубила все двигатели на торможение, отпустив Объект. Поремов убедился, что со станцией и с его людьми все в порядке, взял Ларисину машину и в одиночку рванул за Евой. Геройский у них командир… Вокруг вообще одни герои.
— Девятый… — позвала Ева. — Он… Ты… Не посмотришь, как он?
— Системы жизнеобеспечения анабиозной камеры не пострадали. Функционируют.
— Хорошо, — почему-то шепотом сказал Ева. — Кажется, у меня недопустимый уровень стресса… Чего ты молчишь, Девятый?
— Согласен с оценкой ситуации.
— Тебе, наверное, тоже досталось. Ничего, устроим тебе полную диагностику, как приедем.
— Равно как и пилоту разведчика, чье состояние тебя так волнует, — полувопросительно сказал Искин.
— Э, да ты ревнуешь, парень, — улыбнулась Ева, подождала, пока звездолеты выйдут из гипер-прыжка, собралась с духом, проскользнула в приемный отсек и заглянула в узкое смотровое окно анабиозной камеры…
— Ева, ты же об этом так мечтала!
Она молча закрыла лицо руками и уткнулась Даррелу в плечо, сраженная Вселенской несправедливостью.
— Не хочу расставаться. Не могу!
— Э-э, нет, так не пойдет. Ты же не думала, что я как раньше, буду являться тебе по щелчку пальцев?
— Даррел! Мне так тяжело. Зачем ты…
— Извини, хотел пошутить.
— Чувство юмора у тебя примерно как у моего бывшего Искина!
Ева отстранилась, но Даррел удержал, привлек ее к себе, обнимая за талию и чуть ниже лопаток.
— Это краткосрочный проект. Наберешься опыта. Тем временем, я покончу с формальностями… Мне тоже совсем не сладко от всего, что происходит в последнее время.
Ева в который раз постаралась представить, каково это: все вокруг постарели на пятнадцать лет. Отец умер. Сослуживцы разлетелись, кто куда или выбрали Землю. Кто-то погиб. Кто-то женился на твоей бывшей девушке. С тебя не слезают репортеры и медики, все документы, включая лицензию пилота, потеряли силу. Единственный плюс от ситуации заключался в том, что кое-кто из знакомых, сделав карьеру, остался верен старой дружбе. Даррел подергал за ниточки, и Еву без всяких проволочек включили в международный экипаж. Сегодня она прошла тесты, получила зеленый штамп «Зачислена» на анкету, посидела в кресле пилота своего звездолета-разведчика и познакомилась с его Искином. А теперь ее сердечко разрывалось на части, от того, что она улетала без Даррела, которого до сих пор таскали по комиссиям. Только он мог выдержать аварию, анабиоз, пятнадцать лет забвения и вот это вот все. Ева на его месте давно слетела бы с катушек.
Их первая встреча состоялась в ЦИА по просьбе Даррела Менсона, пожелавшего лично поблагодарить пилота техподдержки, отыскавшего его разбитую машину в аномалии.
Еву трясло как в лихорадке.
Даррел потом признался, что тоже волновался. А по нему не скажешь. Впрочем, он всегда был таким…
Выслушав дежурные слова благодарности, Ева пересказывала версию, которую сто раз озвучивала для руководства ЦИА:
