Затем отсканировал место высадки предыдущей группы, нашел ваш десантный бот, сел в соседнем квадрате. Во время снижения попал под автоматический огонь ваших ПВО-орудий. Амортизаторы при посадке не сработали. Перевоплотился. Доложил, что остался без транспорта. Как потом догадался, сигнал не прошел, меня списали в потери, тактику признали неверной. Вылез из капсулы, осмотрелся. Дышать можно, но такие заросли! Джунгли настоящие. Как тут одному что-то искать? Выдвинулся к вашему боту. Посмотрел как ПВО-орудия лязгают пустыми магазинами, все еще дергаясь в поисках воздушных целей, побродил вокруг, посчитал трупы, решил местность разведать.
Здесь я ее и встретил.
Мне показалось, кто-то говорит или поет, двинулся на звук, из кустов вышел, а там… Я никогда не видел, чтобы над трупом плакали и мертвое тело обнимали. Да еще и обезображенное — руки нет от плеча, ноги — от колена, и вся рожа в красной липкой гадости. А она с ним целовалась. Ну, то, как земляне недобитых десантников с поля боя оттаскивают — я видел, но такое! У нас с испорченными телами только подростки забавляются. На пороге половой зрелости нового организма, когда еще уверенности нет в своих силах. Со своими телами, как правило. Ради мальчишки прыщавого ни одна нормальная женщина на полное перевоплощение не пойдет.
Лада потом много рассуждала о сбоях в моих рефлексах и цитировала пропагандистские брошюры. А я просто обмер от неожиданности. Женщина в «Разведботе» была совсем другая. У Лады кожа светлая, глаза дикие зеленые, прозрачные. Глубокие, как обзорный экран в режиме хаотичного панорамирования. Блестят, как будто расплавленным стеклом залиты. И это стекло по щекам течет, и на солнце сверкает. Капля — блик. Снова капля — еще блик. И волосы у нее — не белые, как у наших, и не черные, как у той, из «Разведбота». Как раз посредине. И вьются, вьются по плечам. Один локон как живой, кольцом вокруг шеи, еще чуть-чуть и задушит. На самом деле ветром захлестнуло. В той лощине всегда ветер…
На ней комбинезон пестро-зеленый переливался, как будто ее в джунгли завернули. И на том, убитом — такой же зеленый, сливался с травой, почти не видно. Я еще подумал: «Как же они в бою друг друга из виду не теряют, если вся группа так выряжена»? Те, у бота, в обычных летных комбинезонах были. А здесь еще несколько таких же зеленых лежало. Плечом к плечу. Я их сначала не заметил. А она даже не встала. Опустила трупову голову себе на колени и подняла два бластера. Один свой, другой его.
Кто первым заговорил?
Я первым заговорил.
Она только что-то хрипло бормотала.
Один бластер на меня навела, другим зайчиков по зарослям пускала. Я спросил на интерлингве, какого цвета у нее волосы. Получил разряд в живот. Перевоплотился. Но почему-то не сосчитал.
— Русого.
И как захохочет! Оба бластера бросила и принялась снова труп обнимать. Вот такая она была во время первой встречи. Лада.
Я молчал, пока она на меня снова внимание не обратила:
— Почему не стреляешь? Где остальные?
Голос был уже не хриплый, а резкий, даже визгливый.
— Я один.
Тут она труп бросила, поднялась, улыбнулась красными губами и шагнула ко мне. Снизу вверх глазищами сверкает. Я даже попятился.
— Да ну? Без родственничков? Что-то я такого не припомню.
А сама расстегивает комбинезон на груди до ложбинки. И еще ниже…
— Нравятся, говорят, вам наши бабы?
Я кивнул. Конечно, она мне понравилась. Красивая. Смелая. Одна, без защитников, стоит напротив вооруженного мужика с другой планеты и улыбается.
— Я многим нравлюсь. Ну, давай, зови своих, позабавитесь напоследок.
— Я здесь один.
Гранату я увидел в последний момент. Ударил Ладу по руке и бросился на граненый полупрозрачный кубик. Он все рвался и рвался где-то у меня в печенке, и я сбился со счета, сколько раз перевоплотился. Даже встать поначалу не мог, еле поднялся. Раньше я таких гранат не видел. Вымотала она меня. Я сел обратно на землю. А Лада стояла напротив, вцепившись зубами в кулак, и совсем любви не хотела. До нее я не так много женщин знал. Но чтобы понять, что тебя не хотят, в тонкостях разбираться не требуется. И опять бластер в руке! Но ствол уже вниз смотрел.
— Зачем?! Ты зачем это сделал?!
— Вы не умеете перевопло… Э-э-э… Восстанавливаться. Тебя бы осколками изрешетило.
— Не твое собачье дело!
Пока она на меня кричала, я не знал, что еще сказать. Спросил первое, что в голову пришло.
— Это правда, что у вас каждая особь отдельно называется?
— Почему ты один?! Я о таком даже не слышала!
— Ты очень красивая.
— Господи… уйди оттуда! Уйди…
Я оглянулся. Повсюду обрывки моих тел, разбросанных серией взрывов. И кровь, которая на закате местного багрового солнца казалась почти красной, как у трупа, который она обнимала. Даже мне противно стало.
Отошли мы вместе.
Она больше в меня не стреляла.
Как шли?
Она отвернулась. Я поднялся, стряхнул с себя налипшие внутренности, судя по белесому налету — перевоплощения, так примерно с четвертого, и пошел за ней. Спросил:
— А вот прямо сейчас ты тоже называешься?
— Да.
— Как?
— Лада.
