— Пилот Лариса Вязигина во время эвакуации зонда заметила еще один звездолет, но не смогла оказать помощь, так как попала под психогенное воздействие Объекта-18. После того, как она пришла в себя и рассказала мне о второй аварийной машине в том же секторе, я приняла решение о вылете…
— Да, я смотрел отчет, — перебил ее Даррел Менсон. — Отличная работа. Не то что тренировочный старт с палубы флагмана…
Они встретились взглядом. Момент узнавания в серо-зеленых глазах Даррела. Ева решила, что сходит с ума, еще не осознав в полной мере, что происходит.
— Надо было дать тебе время на адаптацию. Мне не следовало вмешиваться, подсказывать и давить на тебя. Ты бы сама справилась, — сказал он, понизив голос.
— Так ты меня… тоже…
У нее первый раз в жизни закружилась голова.
— Тише, тише. Все хорошо, Ева, — Даррел поддержал ее за локоть. — Я никому об этом не говорил, чтобы из спасительницы и легенды мы не превратились в двух списанных пилотов. Пойдем посидим где-нибудь. Здесь слишком много глаз и ушей.
Они так и не смогли расстаться в тот вечер.
Шрам, кстати, у не призрачного капитана обнаружился не только на щеке, но и на шее — с этой же стороны сползал по ключице на грудь. На старом фото его прикрывал стоячий воротник кителя. В детстве Ева смаковала бы эту деталь как символ мужества, но сейчас рубцы Даррела вызывали у нее щемящее чувство, хотелось стереть их с кожи, изменить ту реальность, в которой ему было больно. Увы, больше она не могла менять реальность Даррела.
За ним, кажется, таскались все девицы мира, причем начали они это делать еще когда его мутило от слабости после анабиоза. Ева оказалась к этому не готова. Даррел оказался не готов к тому, что она больше не девочка. Они знали друг друга как облупленные, в то же время не знали совсем, и при всем том соврать или что-то скрыть можно было даже не пытаться.
Оба понимали, что будет непросто и уже дважды ссорились. Мирились бурно и страстно — долго валялись потом в постели, вполне довольные друг другом. Делились воспоминаниями, выясняли кто что помнит. Гадали, куда подевался Объект-18, развивший сверхсветовую скорость.
А теперь впервые в жизни им предстояло испытание расставанием.
— Я не останусь, — устало сказала Ева, положив ему голову на плечо.
— Я знаю, — сказал Даррел. — Ничего. В следующий раз полетим вместе.
Для служебного пользования.
Аудиозапись допроса.
Приведена с сокращениями.
Подозреваемый — гуманоид ралианского происхождения.
Марс Центральный 12.04.2637 г.
Допрос начат в 13.00 документального времени Земли.
… можете считать закономерными свои победы в космосе. Однажды рядом с нами прошел земной крейсер дальней разведки. Пронесся мимо, забил всю периферию излучением и растворился в искривленном пространстве. У наших «Пограничников» по сравнению с ним только одно преимущество — дешевизна изготовления. О таких защитных средствах на борту, какие имеют земляне в своем распоряжении, наши конструкторы не знают. Это все, что я могу вам сообщить о нашем звездном флоте.
— Что вы знали о землянах как о галактической расе до того как встретились с ними лицом к лицу?
О землянах я имел только общее представление. Например, знал, что люди боятся любых повреждений. И в каком рукаве находится ваша Планета Исхода.
— Вы можете сказать, что ваши представления изменились?
Да. Еще во время первого столкновения. Я не заметил, чтобы земляне драпали от нас ради сохранения жизни. Ни в одном десантном рейде из тех, в которых я участвовал, я такого не видел. А все эти россказни о страхе смерти мне сразу не нравились. Да, тогда многие Лидеру не поверили. И Вожак нашей группы головой качал… Он как-то врукопашную с землянином сцепился, раз десять подряд перевоплотился, пока его уложил. Тот, говорит, весь обожженный и десантным ножом истыканный дрался. А то, что земляне смерти боятся — официальная пропаганда. Идеологи ухватились за информацию о «внешней медицине» и построили на этом Дворец различий. Так мне показалось.
— Поясните, что такое Дворец различий.
— На интерлингве ничего не выйдет, нет прямого эквивалента. А то вы не поняли. Мы же родственники. Исследовательские группы, которые изучали тела землян, утверждали, что ни одно живое существо так близко рядом с нами не стояло. Говорили об общих предках и «первоначальной генотипической и фенотипической идентичности рас». О том, что на определенном этапе развития разошлись пути сохранения цивилизации. У нас в основу положили внутреннюю медицину, и с тех пор все внимание уделялось только механизму саморегуляции организма в среде. У вас, насколько я понял, усилия были направлены против агрессивной внешней среды. Ваша конечная цель — создание идеальных условий для организма, не подвергшегося серьезным воздействиям. Мне на вопросы отвечать, справочную информацию выдавать или рассказывать, почему я здесь?
— Рассказывайте.
— И о чем теперь?
Пауза.
Ладно… Чтоб вы понимали…
То, что земные женщины красивые, все знали.
И я знал.
