О’Брайен хмуро смотрит на меня, молчит, не двигается, будто еще привыкает к мысли, что я нарушаю его комфорт. Да, именно такое у него выражение лица. Это не он нарушитель. А я. Мило.
Но, даже испытывая нечто отрицательное, я всё равно цепляю своим вниманием бинты, фиксирующие его оба запястья, что выглядывают из-под рукавов довольно большой кофты. Без желания поднимаю глаза выше, будто случайно изучая ссадину на подбородке и разбитую верхнюю губу. И уже совсем «не нарочно» подмечаю впалые щеки и слишком яркие пятна на коже шеи, словно… Отпечатки пальцев.
Не хочу думать. Но.
Его кто-то душил?
Судя по виду, он вообще не ел всю неделю, что не новость для меня, как для человека, оставлявшего ему тарелки каждый день. Они не двигались на полках холодильника. Но мне казалось, что Лиллиан должна была проявить настойчивость и заставить его кушать, поэтому продолжала накладывать «лишнюю» порцию.
Пока мысленно витаю в себе, при этом зачем-то вновь поставив чайник греться, О’Брайен подходит к холодильнику. Ну, как подходит. Он явно скрывает то, что хромает. Играю с мощностью конфорки, нажимая на разные кнопки. Парень долго стоит у холодильника, изучая его содержимое. И мне стоит молчать, но, как уже известно, я довольно рискованная натура, так что:
— Там тебе еда оставалась, — не поворачиваю головы, продолжая «насиловать» бедную плиту. — Ты голоден? Или просто выпить ищешь? — в таком случае, ему нужно в гостиную. Весь алкоголь отец держит там. Краем глаз замечаю, как О’Брайен поворачивает голову, и в висок бьет колкое ощущение, будто он вскрывает мне кожу с желанием извести психологически. Но мне слишком «всё равно», поэтому не поддаюсь давлению, так же повернув лицо в его сторону. И мне знаком тот взгляд. Сейчас он сделает что-то не совсем хорошее, поэтому, Райли, заранее готовлю тебя.
Дилан смотрит на меня, с равнодушием поднося руку к тарелке на полке, и сбрасывает её. Разбивается на полу, разбрасывая еду. Не реагирую. Не даю ему эмоций, только пытаюсь попросить:
— Не надо.
Вторая тарелка со звоном крошится. Внешне он не проявляет чувств. Как в ответ поступаю я, больше не пытаясь быть вежливой:
— Ты… Больной, знаешь? — эта его любовь к нелогичному и бессмысленному разрушению. Уставился так, будто ждет от меня чего-то. Я не собираюсь эмоционально обслуживать его, остаюсь невозмутимой.
И это мое лучшее решение. Дилан еще секунд десять пялится на меня, после чего берет банку газировки, молча покидая кухню.
Он ждал ответной реакции. А получил полное ничего. Чертов энергетический вампир.
========== Глава 8 ==========
Тихий
Как настроение одного способно повлиять на другого?
Даже, если вас ничего не связывает, если с момента встречи вы не обменялись короткими фразами, если взгляды так и не нашли своего контакта. Есть возможность влияния в случае, если один находит некое успокоение в способности видеть другого. Это не тот самый распространенный вид эмоционального вампиризма. Он не высасывал энергию. Он просто наблюдал за чувствами, которые сам из-за жизненной ситуации не мог ощутить.
Ненавижу разнообразие своих мыслей. В один момент ты размышляешь на тему черноты неба за окном или оцениваешь еду в тарелке, а в другой — хм, упыри. А когда эти придурки вообще образовались? Помню, в седьмом классе о них все знали, в пятом ничего такого не было. Значит… Класс шестой, верно? В шестом классе эти кретины уже были такими? С каждым годом всё хуже и хуже, слава Богу, это мой последний год, после которого получу физическое и психологическое освобождение от морального насилия своего мозга. И самое «дикое» и несправедливое заключается в том, что теперь я вынуждена терпеть это самое «насилие» не только в стенах школы, но и в собственном доме, из которого хочется скорее свалить на другой континент, лишь бы не пересекаться ни физически, ни морально с вот этим вот парнем, тихо сидящим напротив за обеденным столом. Вечер воскресения проходит не хуже, чем себе представляла, и меня вовсе не удручает мысль о завтрашнем выходе из дома, если честно, чувствую, что мне гораздо лучше. Всё-таки время одиночества, а если гуманнее, время для себя, очень полезно влияет на эмоциональную сторону твоего сознания. Надо почаще такое проводить, быть может, стану куда терпеливее относиться к трудностям.
Как говорит мама: «Любые сложности делают нас сильнее, так что в дальнейшем будет намного легче справляться с проблемами, что будут куда серьезнее, чем сейчас». Вдох-выдох — и улыбаюсь Лиллиан, которая, кстати, выглядит лучше. Думаю, она наконец расслабилась, ведь никто у нас ей не угрожает, плюс, её сын тоже здесь, что играет одну из главных причин её спокойствия.
Женщина обсуждает с мужчиной визит в больницу, у неё никак не проходит нога, лучше сделать повторный рентген. Хочется заметить, что вот такая обстановка легкости мне нравится: отец улыбается, думаю, ему гораздо легче от того, что Лиллиан тут и ей ничего не угрожает. Мне не позволяли вдаваться в подробности, но одно ясно без сомнений — живут они не с самым приятным человеком. И это ещё слабо сказано.
