– Вы бы откушали, ваша светлость, – начал издалека Тимофей. – Дарья такую утку с морквой запекла – язык проглотите!
– Я поел в ресторане, – соврал я. Тимофей не уходил, и я вздохнул. – Что-то еще?
– Костик привел на обед приятелей, – доложил старик. – Все приличные, я проверил. Младший Волынский и юнкер Юстинов.
Я снова кивнул.
– Шляются как к себе домой, – ворчливо, но при этом как-то горделиво пробубнил Тимофей. – Уж каждой день приходют!
– Просто Дарья слишком вкусно готовит. С ее кушаньями ни один столичный ресторан не сравнится.
– И то верно, – безотчётно старик погладил живот, успевший за полгода Дарьиной работы обрасти жирком. – Ох, украдут у нас кухарку, вот нюхом чую, украдут!
– Мимо тебя и Остапа муха не пролетит, кто ж осмелится, – хмыкнул я, опуская глаза в бумаги и тем намекая на собственную занятость. Увы, с Тимофеем это не сработало, он продолжал мяться у стола.
– Что еще?
– Княгиня Ольга прислала новое приглашение. На зимний бал в ее имении.
– Я не люблю танцы.
– А вы б сходили, ваша светлость! – не сдержался старик, и я снова откинулся на спинку кресла. – Сидите тут как сыч в дупле, один-одинёшенек! – одарил он гневным взглядом ни в чем не повинный графин с коньяком. – Пьете! Никогда не думал, что скажу это… но… я беспокоюсь о вас, Дмитрий Александрович! Думал, как Константина уберечь от новых неприятностей, так младшенький вон за голову взялся! И друзей завел правильных, и ведет себя прилично! А вы…
– А я, значит, неприлично, – хмыкнул я, делая обжигающий глоток. – Что же не так?
Обвел рукой роскошный кабинет. Дом на петроградской стороне я купил вместе с обстановкой и теперь восседал за столом красного дерева, украшенным золотыми вензелями и львиными лапами. Шелковые обои и паркет, хрустальная люстра и изысканный торшер, тяжелые портьеры с кистями, камин и роскошные кресла. Кабинет, да и весь дом просто кричали о благополучии и процветании семьи Волковских. А Тимофей вот недоволен, надо же.
В приоткрытую дверь серой тенью скользнул кот, по-хозяйски запрыгнул на стол и уставился на старика жёлтыми глазищами. Я слегка улыбнулся, почесав кота за ухом. Тимофей и кот наградили друг друга недовольными взглядами.
– Еще и кот этот! – буркнул старик, и я вздохнул.
– Тимофей, ты пришел поговорить со мной о Люше?
– Да не о нем! – ворчливо отозвался камердинер. – О вас я пришел!
– Со мной все в порядке. На зимний бал не пойду, напиши отказ. Придумай что-нибудь…
– Зачем же сразу отказывать? Сходите, что вам стоит? Плясать вас никто не заставляет, но хоть развеетесь, на людей посмотрите, себя покажете…
– С представлением семьи Волковских в свете отлично справляется Костя. Ему все эти приемы только в радость. А у меня много работы. Как только сойдет снег – уеду на перевал, посмотрю новые шахты, надо найти еще работников…
– Так до весны еще есть время. Негоже раз за разом отказывать, ваша светлость! Да еще и княгине! Пусть не великая княжна, но все же родственница самого государя! И не такая уж дальняя!
– Так-так, – усмехнулся я. – Тимофей, тебя что же, просили замолвить словечко и уговорить меня посетить княжеский раут? Да неужели?
– Может, и просили! – воинственно подбоченился старик. – Может, и забегала намедни одна симпатичная камеристка с ма-а-ленькой просьбой. А что, я и сам не против! Княгиня Ольга – девушка видная, достойная для вас партия. Уж все пороги ваши оббила, и так и эдак, а вы ни в какую! И чем не мила барышня? Стан тонкий, коса русая – красавица каких поискать! Да еще и влюбленная как кошка!
– И весьма знатная, – поддакнул я.
– И весьма знатная! – послушно повторил Тимофей. Сообразил, что попался, осекся и сурово свел седые брови. И тут же сменил тактику, протянул плаксиво: – И что плохого в знатности? Плюсы одни! Говорю же – достойная партия! Могли бы летом сыграть свадебку, а там и детишки появятся. Я человек старый, вот помру и не увижу наследников! Вы же мне как родной, а детки ваши внуками будут, эх, не доживу, видимо!
Все ясно, в ход пошла тяжелая артиллерия.
Я решительно поставил на стол стакан, Люшка дернул хвостом, покосился желтым глазом и спрыгнул на пол.
– Ну все, хватит разыгрывать этот спектакль! – оборвал я причитания. – Твоему здоровью, Тимофей, и молодой юнкер позавидует, а наследников нам Костя обеспечит, думаю, ждать недолго. А я жениться не собираюсь, ни на Ольге, ни на ком другом, и хватит уже изображать сваху да шушукаться с чужими камеристками!
Камердинер выпрямился, выпав из роли умирающего, поджал губы. Вздохнул.
– Так переживаю я. Ну негоже так, ваша светлость! Молодой мужик ведь, в самом расцвете! Все при вас, и стать, и лицо, теперь еще и жених завидный, при средствах немаленьких. – Он покосился на мой перстень. – Невиданная удача вам выпала, кто ж думал, что такое случается и вот так вот все обернется? Ну так удача барышня капризная, сегодня вам улыбается, а кому завтра – неизвестно. А хорошая женитьба – залог долгого благополучия. Чем же плохо?