Я промолчал. О невероятном везении и возвышении рода Волковских в Петербурге не болтал только ленивый. Баснословное богатство, свалившееся на голову обнищавшего рода, одни считали божьим благословением, другие – сделкой с дьяволом, которую я заключил, отдав взамен свою душу. Вторых было куда больше, кстати.
Что ж, душу я и правда отдал, в этом они не ошиблись. Вместе с сердцем.
Вот только не дьяволу…
А кто-то не без основания называл меня самым везучим ублюдком на свете. Вероятно, те, кто проигрался мне за покерным столом или на скачках. Памятуя историю отца, я ненавидел азартные игры и все же как-то решился проверить свою удачу. Понять, насколько велико то благословение, которое я получил.
В покер я играл откровенно плохо, выдавал себя удивлением или улыбкой, когда попадалась козырная карта, и все же… выиграл. На ставках выбрал чалую лошадку такого непотребного вида, что даже приемщик посочувствовал и шепотом присоветовал присмотреть другую бегунью.
«Пожалуй, все же остановлюсь на этой, – хмыкнул я. – Кличка понравилась».
Чалая лошадка Тайга в тот день пришла первой, вызвав настоящую сенсацию и панику среди завсегдатаев скачек.
Правда, повторять опыт я не стал, а заработанное отдал в ближайший госпиталь сестер милосердия. Все же мне слишком сильно претило подобное обогащение. И еще внутри имелось стойкое убеждение, что растрачивать таким образом благословение духов – недостойно.
– Вы изменились после поездки… туда. – Тимофей придвинулся ближе. – Молчите все, запираетесь тут один, слишком много работаете. Спите плохо. Я ведь знаю, слышу, как вы ходите у себя в комнате. Болтаете только с котом. Даже Костя вас стал побаиваться!
– Ему это на пользу, – хмыкнул я.
– Ну… немного, – пожевав губы, недовольно признал Тимофей. – И все же исправился ведь младшенький! Старается! За ум взялся! А вы…
Я промолчал. Прошедшие полгода Костя и правда демонстрировал завидную разумность. То ли его изрядно напугали долговые ямы, то ли брат наконец повзрослел. Хотя вернее, дело в свалившемся на меня состоянии. Теперь Волковские могли иметь все, что пожелают, так что нужда и желание обогатиться легко и нечестно отпали сами собой. К тому же я пообещал Константину полностью лишить его довольствия, если до меня дойдет хоть один слух о его играх. И видимо, Тимофей прав – Костя и правда стал опасаться моего гнева, потому что угрозе поверил безоговорочно. А терять едва налаженную, но уже очень хорошую жизнь, брат совсем не хотел. Ведь теперь он стал не просто желанным гостем во всех приличных домах, он стал гостем особенным. В свете многие верили, что дружба с Волковским и их одарит удачей, а уж с каким – старшим или младшим – неважно. И всячески искали расположения моего брата, надеясь войти в ближний круг нашей семьи. Приглашения на светские рауты, охоты и балы очень нравились младшему, так что я даже подозревал, что эти слухи упорно распространяет он сам.
Конечно, знать понимала, чьи именно руки держат финансы и семейное дело, но я в свете почти не появлялся, и Костику доставалось внимание за нас обоих. Нередко с ним пытались дружить, чтобы привлечь в свое дело деньги Волковских, порой эти предложения вызывали лишь смех. Так, в начале зимы брат истово упрашивал вложиться в железный отпугиватель от мышей, сделанный в виде жутковатого кота, орущего благим мявом, стоило к нему приблизиться. Я с трудом удержался от смеха, представив подобное изобретение в собственном доме. Ну уж нет, пусть лучше с грызунами разбирается обычный кот – живой.
Впрочем, и дельные мысли у брата тоже имелись. Теперь он желал вложиться в новомодные автомобили, и я, хотя и не любил эти воняющие агрегаты, обещал подумать.
Так что Костя и правда взялся за ум и вел себя почти образцово.
В отличие от меня.
Словно услышав мои мысли, Тимофей снова поджал губы.
– Все один, сидите затворником… И эти ваши… новые увлечения! – Старик выразительно глянул на сбитые костяшки моих рук. – Страх берет! Мучает вас то, что ТАМ случилось. Вот вы и пытаетесь избавиться…
– Я не хочу об этом говорить.
– Дарья кое-что рассказала. – Камердинер упрямо поджал губы. – Об этом пансионате. И о… девушке… Ну так девиц-то вокруг полно, хоть простых, хоть родовитых, пора бы уже…
Я резко поднялся.
– Тимофей, не заставляй меня говорить то, о чем я потом пожалею. Я уже сказал – довольно! Я сам решу, что делать со своей жизнью, советов не просил. И передай Дарье, пусть займется пирогами, а не болтовней! А теперь оставь меня, мне и правда нужно хоть немного поработать!