Мысли снова переключились на насущное: все же стоит нанять нового возницу. Главное, как-то сказать об этом Остапу. Денщик слишком ревностно относится к своим обязанностям и моей персоне, словно считает долгом всегда находиться рядом и оберегать от малейшей опасности! Хотя какие опасности в Петербурге? Нет, надо что-то с этим делать. И найти наконец кучера, нечего Остапу на козлах сидеть…
Лучшее решение – подговорить Дарью: пусть она настроит бывшего вояку на мирный лад. Перед кухаркой Остап робел и краснел, делаясь похожим на безусого, впервые влюбившегося юнкера. Сама Дарья, похоже, отвечала взаимностью, но пока эти двое лишь кружили друг возле друга и робели, не решаясь перейти к активным действиям.
Я усмехнулся, порадовавшись за них.
Размышляя, я двигался вдоль канала, потом свернул на Невский и пошел, рассматривая помпезные торговые дома, банки и рестораны парадного Петербурга. От новой булочной на углу с Екатерининским каналом тянуло сладкой сдобой, в зеркальных витринах огромного ресторана братьев Бересневых отражался и сам проспект, и моя неспешно двигающаяся фигура. Я замедлил шаг, всматриваясь в стекла. Показалось или высокий господин в шинели слишком торопливо юркнул в двери закрытого днем театра? Словно не желал встретиться со мной взглядом. Хотя скорее – это не более чем моя чрезмерная подозрительность. А может, господин лишь недоумевал, что за ненормальный вздумал разгуливать в морозы без шапки.
Кстати, мой стриженный затылок изрядно замерз, все-таки стоило послушать Остапа и как следует утеплиться. Подумав, я повернул к ступеням ресторана.
Привратник у дверей замешкался, скептически глянул на пешего господина – приходить сюда на своих двоих было непринято. Потом оценил мою распахнутую шубу, дорогой костюм под ней с сапфировой булавкой и цепочкой часов, и кинулся открывать двери. Искра блеснула под моей подошвой, я глянул вниз, уже зная, что увижу. Так и есть – монета. И не какая-нибудь, а золотая. Привратник тоже опустил взгляд, и лицо его удивленно и обиженно вытянулось, словно говоря: откуда монета взялась? А я рядом стоял и не видел, вот дурак!
Кивнув мужику, я переступил через золото и вошел в тепло ресторана. Привратник за спиной рассыпался в благодарностях, но я уже не слушал. Оставил шубу и перчатки кинувшемуся навстречу прислужнику и двинулся в зал. Рядом тут же возник официант, поставил на стол ведерко с ледяным игристым и заиндевевшую икорницу.
– Ваша светлость, какая радость! Подарок от заведения, ваша светлость! Принести меню или приготовить что-то по вашему желанию? – Парнишка склонился чуть-чуть ниже. – Сегодня у нас великолепный кролик в сметане, советую испробовать!
– Я лишь выпью кофе, – покачал я головой. Если снова откажусь от ужина, Дарья, чего доброго, сама меня нашинкует, зажарит и съест! – Без сахара и сливок.
– Конечно, ваша светлость.
Вышколенный паренек, всегда получающий от меня хорошие чаевые, улыбнулся, незаметно исчезая. А уже через несколько минут передо мной стояла чашка горького напитка, заваренная именно так, как я люблю, – с крупинкой соли и капелькой корицы.
Некоторое время я наслаждался теплом и ароматом кофе, неспешно потягивая напиток и рассматривая немногочисленных посетителей. К ужину здесь обычно куда многолюднее, а сейчас заняты всего несколько столов – все-таки заведение весьма дорогое. Еще год назад я мог лишь глазеть на ярко освещенные окна этого ресторана, не решаясь даже приблизиться. Да и зачем было приближаться, в то время даже чашка кофе в подобном месте казалась мне невероятной роскошью. А сейчас… Взгляд упал на перстень с крупным бриллиантом, который я носил на левой руке, и я усмехнулся.
Господа в центре зала заулыбались и склонили головы, изображая то ли приветствие, то ли дружеский поклон. Верно, узнали меня, и теперь решают, можно ли счесть мой взгляд за позволение подойти и представиться в надежде свести выгодное и полезное знакомство.
Я отвернулся к окну, а бдительный официант шагнул ближе, охраняя подступы к сиятельству. Все же ресторан и правда весьма неплохой. В вымытом до зеркального блеска стекле отразились огорченные, но все еще не теряющие надежду лица господ.
Раньше я и не подозревал, что человеку с деньгами, положением и некой известностью порой трудно просто остаться в одиночестве и вкусить кофе без утомительного общения с незнакомцами.
Я снова провел ладонью по стриженному затылку. Пальцы ощутили рубец, едва скрытый короткими волосами. Кожа заросла, раны затянулись, жаль, что нельзя так же просто избавиться от воспоминаний.
Дорогу наконец расчистили от снежного затора и во все стороны потянулись сани, экипажи и рычащие автомобили. Я провожал их взглядом, гоняя в голове ленивые мысли о предстоящих делах. В окне простой черной кареты без монограмм застыл женский профиль. Чуть вздернутый нос, смуглая, словно поцелованная солнцем кожа, каштановая коса, убегающая под каракулевый воротник пальто, круглая меховая шапочка…
Катерина?
Чашка дрогнула в моей руке, и кофе выплеснулся на скатерть.