Дощатый сарай лодочника продувался всеми ветрами, но мне показался раем. Я сел на грубую лавку у стены и попытался снять ужасающие коньки. Веревки примерзли, пальцы совсем не слушались и горели, словно их сунули в печку.
– Чтоб я еще раз их надел… – пробормотал тихо, но Катерина услышала и снова бросилась мне помогать. Упала на колени возле лавки, потянулась к чертовым завязкам. Я попытался сделать все сам, и некоторое время мы возились и сопели.
– Да прекратите вы сопротивляться! – внезапно разозлилась девушка. Вскинула лицо, сверкнула синими глазищами.
– Да я сам…
Она шлёпнула меня по руке и, развязав наконец проклятые шнурки, сдёрнула коньки с моих ног. Вместе с носками. А потом начала стаскивать и все остальное.
– Катя… Катерина… вы что это делаете?
Нет, я, конечно, не против остаться рядом с ней без одежды, но что делать с возящимся у печки мужиком и пыхтящим над допотопным самоваром Булыгиным?
– Что непонятного! Надо снять мокрое! Немедленно!
Иван как раз бросил свое занятие и обернулся к нам. Лицо у него стало очень удивленное.
Я перехватил руки Катерины, которые уже стаскивали с меня рубашку.
– Я сам.
Она тоже увидела Булыгина и мужика, застывшего с открытым ртом, покраснела и отодвинулась. Спрятаться в тесной коморке было негде, так что Кате пришлось выйти за дверь, пока я раздевался и кутался в колючее одеяло, выданное мужиком. Никакой одежды в сарае не нашлось, но я был бы рад и обычной тряпке, лишь бы она была сухой и теплой.
– Как же такое случилось? – все бормотал рыбак, представившийся Федором. – Лед-то крепкий. Февраль звенит! Как вы провалились то, ваше благородие?
– Вот и я думаю, как, – мрачно буркнул Иван. – Перед вами, Дмитрий Александрович, лед словно сам по себе треснул и разошелся. Может, тоже полынья была? От рыбаков… здесь часто ловят.
– Так не на катке же! – Мужик замахал руками, споря. – Уж не дураки, понимать надо!
Катя вернулась и застыла в углу, стянув свою шапку.
– А где же Туровы? – небрежно бросил я, принимая щербатую кружку с кипятком.
– Да черт их знает, – ответил Иван, и Катя недобро прищурилась. – За помощью побежали. Да что-то долго их там носит.
Я ощутил краткий миг удовольствия. Что ж, этих женихов в доме Печорских больше не будет. Хоть какая-то радость. Хотя то, что я увидел, не давало покоя. Своим глазам я доверял и прекрасно помнил обжигающий жар, полыхнувший от Григория. Это кажется невероятным, но я не сомневался в том, кто виновник моего заплыва. Да и после тайги в невероятное я верю куда охотнее, чем раньше. В голове вдруг мелькнули слова Печорской: «Иные живут не только в тайге…»
– Вы поранились. – Катин голос отвлек меня от размышлений. Девушка сидела на лавке совсем близко. Впрочем, сесть далеко в таком тесном пространстве было невозможно. – Надо перевязать. Давайте… я.
Увидев мой непонимающий взгляд, она осторожно тронула мою руку. Коснулась и тут же отдернула.
– Ладони. Порезались.
И правда. Кожу покрывала корка крови и многочисленные порезы об удилище и острый лед. Перчатки уберегли от более глубоких ран, но все же не смогли защитить полностью.
– Потерпите, будет больно, – строго сказала Катерина и плеснула мне на руки все то же пойло рыбака. Я сдержал шипение, и девушка вдруг начала дуть, приговаривая, что еще немного. Потом ловко обернула мои ладони двумя тряпицами и завязала. – Ну вот и все, – сказала она с довольным видом.
– Спасибо, – тихо ответил я.
Наши взгляды встретились, и на лице Кати вдруг вспыхнул румянец. Может, она осознала, что сидит почти на коленях у мужчины, едва прикрытого одеялом, под которым ничего нет.
– Дмитрий Александрович, – выдавила она, тревожно рассматривая мое лицо. – Скажите… мы с вами… уже встречались?
Мое сердце гулко ударило в ребра. Неужели Катя что-то вспомнила?
– Почему вы спрашиваете? – так же тихо произнес я.
– Рядом с вами… я ощущаю нечто… странное. – Она на миг крепко зажмурилась и мотнула головой. Темный завиток волос упал ей на щеку, и я отвел его – не задумавшись. Девушка задохнулась, вздрогнула. – Я не понимаю! – в ее голосе звучало почти отчаяние. – Не понимаю… Возможно, Елизавета Андреевна говорила вам, что со мной не все в порядке… Я… кое-что забыла. Часть своей жизни. Но вы… Вы… я словно… Нет!
Она вскочила, когда я снова протянул к ней руку. Я не знаю, что хотел сделать. Обнять? Хотя бы прикоснуться. Я так ждал этого прикосновения… хотя бы самого невинного!
Но Катя, словно испугавшись, отшатнулась и встала.
– Извините меня, – глухо бросила она. – Не слушайте… Я иногда сама не своя. Конечно, мы никогда не встречались, я бы запомнила.
Я хотел ответить, но тут дверь отлетела, впуская метель и Ядвигу Карловну.
– Катерина! Что произошло!
– Дмитрий Александрович провалился под лед, но мы его вытащили! – с гордостью оповестил Иван. Его лицо удивленно вытянулось: – А как вы нас нашли, Ядвига Карловна?
– У меня отличный нюх, мальчик! – буркнула бывшая смотрительница. Глянула остро на меня в коконе одеяла, потом на воспитанницу. Вздохнула. – Туровы сказали, что случилась беда и граф Волковский утонул. Что произошло?