Рассказывать принялся Булыгин, я же молчал, попивая быстро остывающий кипяток. Катя застыла в дальнем углу, словно боясь снова ко мне приблизиться. Ядвига выслушала, и глаза ее за стеклами очков блеснули желтизной.
– Занятная история, – протянула она, о чем-то крепко задумавшись.
Впрочем, мне уже было не до смотрительницы. Пока я грелся, шустрый Федор успел добежать до кареты, и вскоре в каморку сунулся уже и перепуганный Остап. И тут же заголосил:
– Живой! Живой! А я-то думал… А эти-то сказали, что все, помер! Совсем помер! А он – живой!
Не знаю откуда, но денщик мигом притащил мне штаны и сапоги, сверху закутал в свой тулуп и уже через несколько минут мы все усаживались в теплый экипаж. Ядвига сообщила, что обязана доставить меня до дома, Катя промолчала, но я все равно обрадовался.
Федору я отдал все монеты из своего кошеля – удивительно, как он не утонул в Неве, ассигнации, правда, размокли и их пришлось выкинуть. Но и без них сумма заставила мужика покраснеть, а потом побледнеть. «Я ж не за деньгу, ваше благородие! Я же милосердия ради!» – бубнил он, провожая меня.
– Так это за одеяло и выпивку, – уверил я, и Федор, крякнув, покачал головой.
Иван Булыгин с нами не поехал, но пообещал навестить меня на днях. Я с искренней благодарностью пожал ему руку, прощаясь. Булыгин кивнул, глянул на женщин в экипаже, а потом, понизив голос, сказал:
– И вот еще, Дмитрий Александрович. Хочу, чтобы вы знали. За сердце Катерины Юрьевны я вам не соперник. Отец настаивал на этом ухаживании, но я… пожалуй, присмотрюсь к другим невестам.
– Отчего же? – вырвалось у меня, и Иван хмыкнул.
– Я бы не хотел, чтобы вы, граф, записали меня в свои враги.
Он еще раз кивнул и ушел вверх по тропинке искать свой экипаж.
***
До моего дома добрались без происшествий.
Я ушел в свою комнату одеться, оставив гостий на попечение Остапа и Тимофея. В своей комнате выдернул из шкафа первую попавшуюся рубашку и брюки, натянул, тихо ругаясь. Пальцы все еще слушались плохо, тело гудело, кружилась голова. Но одна мысль о том, что Катя здесь, в моем доме, – окрыляла и заставляла одеваться в десять раз быстрее. Когда я вернулся – женщины смеялись, обнимаясь с Дарьей. Кухарка едва не плакала, стискивая в пухлых руках то Ядвигу, то Катерину. На последнюю она поглядывала еще с затаённой жалостью, видимо, Карловна успела шепнуть об особенностях девушки.
– Счастье-то какое – свиделись! – обернулась ко мне разрумянившаяся Дарья. – Я уж думала, никогда и не увижу! Вот бы еще княгинюшку повидать!
– Мы все ужасно соскучились по тебе и твоим пирогам. – Катя со смехом снова обняла стряпуху: ее-то она отлично помнила. Проклятый полоз забрал из памяти Катерины лишь то, что было связано со мной.
Некоторое время мы спорили. Женщины убеждали вызвать для меня врача, я сопротивлялся и уверял, что все в порядке. Хотя меня слегка качало, но это скорее от ядреной выпивки Федора.
Прислуга споро сервировала стол с закусками и пирожными, но мне есть не хотелось. Ядвига что-то обсуждала с Дарьей, Катя оглядывала гостиную, и мне пришла в голову идея:
– Хотите посмотреть дом, Катерина Юрьевна?
Девушка неуверенно кивнула, Ядвига махнула рукой.
– Иди, иди, милая, а мы тут посидим, поболтаем! Нам с Дарьей есть что обсудить!
– Но…
– Уверена, рядом с Дмитрием Александровичем ты в полнейшей безопасности! – Смотрительница тайком подмигнула, когда Катя отвернулась, и я улыбнулся.
Миновав коридор и еще одну гостиную с камином, мы вышли в холл, в котором заворачивалась лестница на второй этаж. Я запнулся, размышляя, куда двигаться дальше.
– У вас очень красивый дом. – Девушка с интересом вертела головой, осматриваясь. – Все эти вазы и статуэтки, канделябры и люстры… все подобрано с большим вкусом. Может, вы покажете мне картинную галерею? Я слышала, в таких домах всегда есть картинные галереи с портретами предков…
Я хмыкнул, но кивнул и повел гостью на второй этаж. Из высокого окна лился зимний свет, освещая ряд пустых рам и лишь один портрет в самом начале – Костин.
Увидев Катино удивление, я рассмеялся.
– Вы правы, галерея у нас действительно имеется, а вот портретами мы пока не обзавелись. Еще год назад этот дом принадлежал другим людям, я купил его осенью. Вместе со всей обстановкой, которая вас так восхищает. Дом действительно красив, но его красота – не моя заслуга, и я все еще не ощущаю его по-настоящему своим. Хотя мой брат в восторге, он всегда мечтал о роскошной жизни. – Мы остановились у холста, с которого взирал Константин, облаченный в свой лучший наряд. На груди брата блестел огромный золотой медальон, руки украшали перстни, у горла мерцал крупный бриллиант. Живописец постарался, на портрете Костя выглядел настоящим светским франтом.
Катя окинула изображение взглядом и насмешливо улыбнулась.
– Вы с братом не слишком похожи.
– У нас разные матери, и Костя пошел в родительницу, тогда как я – в отца.
– Дело не во внешнем сходстве… впрочем, не слушайте. Я иногда несу невесть что…
– Но вы правы. Мы с братом разные. Но искрение привязаны друг к другу. Несмотря ни на что.