– Выходит, повезло. – Девушка слегка грустно улыбнулась. – В детстве я мечтала иметь брата или сестру. Родного человека, которого любишь, невзирая на обстоятельства. Это большая удача – иметь семью, верно?
– Думаю, да. – Я едва сдержался, чтобы не обнять ее. От близости девушки слегка кружилась голова и ныло что-то внутри. – Но даже те, кто не получил семью от рождения, могут завести свою, не так ли? Я надеюсь, на этой стене когда-нибудь появятся портреты моих детей и внуков. Я бы этого… хотел.
– Уверена, так и будет, – тихо произнесла Катерина.
Мы замолчали, рассматривая друг друга. В золотом луче света танцевали пылинки. Поняв, что слишком долго молчу и таращусь на девушку, я с трудом отвел взгляд.
– Из примечательного в этом доме есть покерная комната, большая библиотека и зимний сад. Думаю, вам понравится последний.
– Вы правы. – Катерина рассмеялась, и сгустившийся воздух снова позволил сделать вдох. Мы неторопливо двинулись по коридору.
– Значит, родовое гнездо вашей семьи не здесь. Но где же?
– В уральских горах. От предков нам с Костей достался кусок горного перевала и поместье. Почти развалившееся. Признаться, я несколько раз пытался его продать. Мы с братом остались без средств, и еще год назад я был готов отдать наследство за сущие копейки. Но никто не давал за него и гроша.
Катерина глянула на меня с любопытством и подняла брови. Потом обвела выразительным взглядом роскошную обстановку петербургского дома. И вдруг остановилась и воскликнула:
– Постойте! Это вы! О вас судачит общество, ваше неслыханное везение обсуждают все, даже кухарки! Так это вы тот самый новый Мидас!
Осознав, что сказала, девушка смутилась и покраснела.
– Ох, простите, я не хотела…
– Не стоит извиняться, – рассмеялся я. – Выходит, даже вы уже знаете эту историю. Что ж, она действительно удивительная. Хотя называть меня Мидасом неверно, тот обращал все в золото, тогда как я, скорее, в бриллианты. Алмазы, если еще точнее. Наше родовое поместье обветшало и давно заколочено, но во флигеле живет Василий Попов – давний камердинер и друг моего деда, ну и по совместительству – добровольный сторож оставшегося мне наследства. Несмотря на преклонные лета, Василий все еще довольно бодр. У него несколько сыновей, дочерей и, кажется, около двух десятков внуков. Вот один из них – Пашка – и нашел в реке на перевале необычный камушек. Хотел выкинуть, но потом все-таки решил показать деду. К моему счастью. – Я усмехнулся, вспоминая, как это было. – Именно Василий первым опознал находку, я ведь говорю – с годами он не растерял ни ум, ни хватку. Он первым сумел заподозрить в камушке алмаз. Первый алмаз, найденный на территории Российской империи. Первый, но отнюдь не последний. Вы знаете, что большинство месторождений алмазов – это кимберлитовые трубки? – Катя слушала, широко распахнув глаза, и я улыбнулся. – Так называют залежи кимберлита, в котором и находят драгоценные камни, но сложность в том, что такие трубки залегают на большой глубине. И чтобы их достать, необходимо бурить глубокие, очень глубокие скважины. Даже современной технике это почти не под силу. И гораздо, гораздо реже алмазы залегают россыпями на небольшой глубине. Конечно, в этом случае добывать их намного проще. И именно такую россыпь обнаружили рядом с нашим семейным поместьем. Бесполезный кусок горы с облезшим поместьем на склоне, за который никто не желал дать и пары медяков, внезапно обернулся баснословным богатством. Его размеры пока не могут даже оценить*.
Я снова улыбнулся, представив лица тех людей, которым когда-то я пытался продать свои земли.
– Полоз прополз, – тихо произнесла моя спутница, и я запнулся.
– Что?
– Полоз прополз, – повторила она. – Так говорят, вы разве не слышали? Где Полоз прополз, там драгоценная жила и открылась. Может, с золотом и алмазами, может с малахитом или аметистами. – Она помолчала. – Удивительная история, Дмитрий Александрович. Вам необычайно повезло. Духи любят вас.
Я сглотнул сухим горлом.
– Наверное… Но мы пришли – прошу.
Я толкнул дверь в небольшое помещение с арочными окнами. И мы сразу оказались в кусочке лета – солнечном, душистом, разноцветном. Из-за этого зимнего сада бывший владелец дома поднял стоимость почти в два раза, отпугнув других возможных покупателей. А я вот едва вошел сюда, сразу сказал «беру». И вовсе не ради апельсиновых деревьев или разросшихся фикусов.
Катерина тоже сразу увидела это и нахмурилась.
– Клетки? Почему здесь столько пустых клеток?
– Прежний хозяин держал птиц. Канарейки, сойки, даже соловьи. Но как только я вступил во владение, приказал избавиться от всех пернатых.
– Избавиться?
– О, не смотрите так! – улыбнулся я на ее гневный взгляд. – Некоторых сразу отвезли подальше от города и выпустили, а тех птиц, которые не смогут выжить в нашем климате, Костя отправил графу Лухареву. Он большой поклонник певчих птиц, но еще и их ценитель. Здоровых птичек он вывезет в теплые страны и отпустит на свободу, а о тех, кто уже не может жить без помощи человека, – позаботится.
Мы остановились под остро пахнущим лимонным деревом.