– Глафира вот тоже слегла. Третий день отпаиваю настойками. Даже подумываю пустить ей кровь, хотя этот метод уже и считается анахронизмом. Модест ни на шаг не отходит от супруги, так переживает! А ведь он и сам изрядно нездоров… – Гектор осекся и глянул виновато. – Впрочем, Модест запрещает говорить о его диагнозе. Для него это запретная тема, не хочет, чтобы кто-то узнал. Прошу, Дмитрий, сохраните в тайне мою оговорку.
Я, конечно, уверил. Присел на кушетку и, пока Франц копался в микстурах, уронил:
– Кстати, насчет Модеста. Как думаете, он согласится дать мне несколько уроков стрельбы? При его чине это наверняка будет несложно.
– О, вы знаете, что Модест Генрихович полковник в отставке? Он совсем не любит об этом говорить. По правде, я считал, что один лишь я и знаю. Ну и Лизавета, конечно… Но раз вы об этом говорили, думаю, и в уроках Модест не откажет. Он отличный стрелок, глаз у него и сейчас весьма меткий. – Франц бесхитростно улыбнулся и мне стало даже стыдно за обман. Немного. Потому что главное я все-таки выяснил, хотя выстрел был, что называется, почти наугад. А попал в яблочко. Впрочем, кое-какие подозрения у меня все же имелись. Модест Генрихович вполне удачно прятался за простонародные широкие рубахи и соломенные шляпы-канотье, играя роль благодушного простака. И это ему неплохо удавалось. И все же выбить из себя военного не так-то просто. Вот и Модеста порой выдавала явная привычка отдавать приказы, или рука, придерживающая у бедра уже давно не висящее там оружие.
Значит, стрелял все-таки Давыдов? Но зачем ему понадобилась моя смерть? Руки зачесались найти Модеста и поговорить с ним по душам. Хотя, может, мое знание стоит и придержать как козырь? И тут в голову пришла еще одна мысль: а что, если Модесту приказала Печорская? Ну или попросила… судя по всему, она-то отлично знает о ратных подвигах своего учителя! Может, не сумев избавиться от меня по-хорошему, княгиня решила вопрос кардинально? Места здесь глухие, кто знает, будут ли вообще искать пропавшего историка. Кстати…
– Гектор, а вы не знаете, тот историк, что сбежал из пансионата в одном исподнем… добрался до города?
Франц, отчаянно моргающий и трущий виски, словно это могло вернуть ему ясность мыслей, глянул удивленно.
– Хм… я об этом не думал. Мы, признаться, не успели сдружиться. Наверное. Куда же ему деться? Лизавета знает наверняка, думаю.
Ну да, если эта самая Лизавета не послала следом Модеста, чтобы по-тихому устранить ненужную проблему.
Что же здесь происходит?
– Гектор, а шаманку Хизер вы хорошо помните? – решил я сменить тему, и Франц кивнул.
– Конечно. Женщина удивительных знаний, хотя и не научных. Хотел бы я научиться у нее хоть чему-то, эх. Жаль, что все так случилось.
– А что случилось?
– Замерзла. Под крещение как раз, морозы тогда так трещали, что древесная кора лопалась. Ее нашли спустя несколько дней, Катерина и нашла… эх, жаль. Хотя Хизер ведь была уже очень немолода. Точных дат она не знала, но порой упоминала события, которые случились более ста, а то и ста пятидесяти лет назад.
– Вы шутите? Как это возможно?
– Я и сам не знаю, – развел руками лекарь. – И поначалу думал, что Хизер просто водит меня за нос, говоря о событиях давнего прошлого. Но потом… знаете, ей ведь не было дела до нашего мнения. Людей, я имею в виду. Она обитала в каких-то иных слоях. С лесом разговаривала, с духами общалась… лечить умела. Дурного не делала, что бы о ней ни болтали. Помогала. Не всем правда, могла и отказать. А почему – тоже не объясняла. Я однажды увидел, как она буквально оживила мертвую птицу. Летом дело было, денек погожий такой стоял… Я возле озера хотел ягод набрать да прилег отдохнуть, сморило меня. Вот и увидел то, что моим глазам не предназначалось. Хизер кедровку у корней дерева подобрала, мелкая пичуга, здесь таких полно. В ладонях сжала и начала шептать что-то. А потом руки раскрылись, она рассмеялась, и пичуга, вспорхнув, улетела.
– Так, может, она живая была? —усомнился я.
– Дохлая, – хмыкнул Гектор. – Под деревом лежала, я видел, когда ягоду искал. Уж дохлую птицу от живой отличу как-то… А после шепотков Хизер улетела как ни в чем не бывало. Я тогда, признаться, не сдержался. Выскочил из своего укрытия, на колени перед шаманкой бухнулся. – Врач со смущенной улыбкой потер кончик длинного носа, глянул поверх очков. – Умолял Хизер передать хоть крупицу знаний, поделиться опытом, рассказать, как она это сделала… Это же открытие, прорыв в медицине! Сенсация! А она только посмотрела так, знаете… с жалостью. Как на убогого. – Гектор кашлянул и отвел взгляд. – Сказала, что дурак я и ничего не понимаю. И уже не пойму, потому что моя голова забита этой самой медициной по самую маковку и для иного там места уже не осталось… так и ушла, ничего не ответив. А знаете, что самое мучительное?
Я поднял брови.
– Я так и не понял, зачем она подобрала эту птицу. В лесу полно зверья, разного… и умирают звери с птицами каждый день. Хизер мимо всех проходила, не пытаясь шептать над ними. А эту кедровку подняла…