– Может, хотела привлечь твое внимание, рыцарь? – почти мурлыкая, протянула она. Сделала скользкий плавный шаг, медленно обходя меня по кругу. Я инстинктивно повернулся, не желая подставлять ей спину. – Такой занятой, такой неуловимый рыцарь… совсем не обращает внимания на бедную Елену. Не желает дать ей хоть капельку тепла. Как больно. Как несправедливо…
– Елена Анатольевна, вы пьяны? Вам лучше вернуться в пансионат…
Она откинула голову и расхохоталась.
– Я голодна, мой рыцарь, – плаксиво протянула она. – И совсем замерзла. Никто не хочет меня согреть. Мой Гектор сбежал, и я совсем-совсем одна…
– Гектор едва не умер. – Странное поведение Мещерской сбивало с толка. Хотелось просто уйти, но, может, Елене нужна помощь? Что она делает здесь посреди поля? Она не шла за мной. Она стояла здесь, за кустами дикого шиповника, когда я бежал на пожар. Словно… ждала. Странно.
– Едва, едва… – пропела она, все еще кружа вокруг. – Плохое слово, плохое. Он должен был умереть! Но рыцарь снова совершил подвиг и спас приговоренного…
– Елена, что вы несете? – не сдержался я.
– Я тебя пугаю? – усмехнулась она, и я совершенно четко понял, что в ее глазах нет и капли хмеля. Нет, Елена не пьяна. И не сошла с ума – взгляд ясный и вполне разумный. – Глупый столичный граф сунулся в тайгу, надеясь сохранить в тайне бесчестную сделку. Что тебе пообещали?
Я похолодел. Она знает. Откуда?
– Наверное, золото, как и Морозову. – Елена качнулась из стороны в сторону. Небо снова затянулось тяжёлыми тучами и багровый шелк женского платья потемнел почти до черноты. – Знаешь, он ведь все мне рассказал. Сладкий Морозов. Про сделку в Петербурге. Про соблазнение одной… глупышки. И закончил так плохо, ах… Морозов был дураком, поделом ему. Но ты иное дело, так, рыцарь? Ты придумал что-то получше, чем просто затянуть девчонку в постель?
– Я не понимаю, о чем вы, – медленно и спокойно произнес я.
– Так уж и не понимаешь. Всем нужно ее сердце. Сердце глупышки… – Она прищурилась, рассматривая меня. – Знаешь, это ведь я его прирезала. Морозова. Ударила ножом, несколько раз. Он верещал и истекал кровью как свинья. Платье мне испортил.
Она плавным жестом оправила складки юбки и глянула кокетливо.
– Мужчины вечно все портят.
– Елена, вы признаетесь в убийстве?
– И что ты станешь с этим делать, рыцарь? – Она звонко рассмеялась. Медовые глаза вдруг показались черными. И эта чернота расползалась, затопляя и белки.
Я мотнул головой. Что за ерунда мерещится?
– Расскажешь Печорской? Или сразу – жандармам? Тебе никто не поверит… да ты и не расскажешь. Сам увяз во вранье по уши. Я ведь тоже могу кое-что рассказать одной глупышке, да? Про нехорошую сделку бесчестного графа Волковского. Катерина тут же от тебя сбежит.
Я молчал, лихорадочно соображая, что делать. Уже понятно, что Мещерская подожгла дом в Околицах, чтобы убрать всех из пансионата и выманить меня на поле. Знала, что я побегу именно этой дорогой… выходит, следила и раньше? Елена признается в жутких вещах и знает слишком много, и мое чутье уже орет безумной чайкой. Но больше всего настораживает ее поведение. Слишком наглое. В ней нет ни капли страха. Словно меня вообще не принимают в расчет.
– Зачем вы убили Морозова?
– Он желал украсть то, что принадлежит мне. То, что я жду уже очень долго. Невыносимо долго. Схожу с ума от вечного голода, умираю от него… Знаешь, как он терзает? – Она сделала скользкий шаг ближе, и я едва не отшатнулся. – Как мучает? Как грызет изнутри? Каждый день, каждую минуту! Как ускользает из моего тела краденое тепло? Как оно мимолетно! Я пытаюсь удержать, но оно утекает сквозь пальцы! И это больно… А Морозов был дураком. Он даже не понял, с чем связался.
– И с чем же? – Мой голос по-прежнему звучал ровно, хотя признаться, от Мещерской хотелось оказаться как можно дальше.
Она снова рассмеялась. И вдруг шагнула так близко, что я ощутил запах ее духов. Увядающая роза… Или это не духи? Сладковатый запах тлена.
– Пожалуй, я никому ничего не скажу, рыцарь, – протянула она, заглядывая мне в глаза. – Не раскрою твой маленький секрет. А взамен… поцелуй. Всего лишь один поцелуй. Хорошая сделка, Дмитрий Александрович?
– Пожалуй, сделок для меня уже достаточно, Елена Анатольевна, – в тон ей произнес я. – Тем более – сомнительных.
Ее руки – холодные и влажные – обвились вокруг моей шеи.
– Один поцелуй, рыцарь… и маленькая глупышка с твоим кольцом в кармане ничего не узнает…
Я опешил. Вот гадина!
– Это вы подслушивали у окна!
Подслушала, а потом бросилась в Околицу, чтобы поджечь дом и… выманить меня?
– Ты первый, кто додумался до такого, – коротко улыбнулась она, сверкнули мелкие и неожиданно острые зубы. – Пообещать венчание, умно! Кто устоит? Ты тоже хочешь украсть то, что принадлежит мне. Большая оплошность, рыцарь…