В комнате воды не было, но вряд ли Хизер поставила дом там, где нет источника, значит, поблизости должен быть либо колодец, либо родник. И точно! Холодный чистый поток бесшумно выбивался за валунами, медленно утекая к озеру. Я набрал полную кружку, сжал в ладонях, согревая, пока несу. Катя охнула, когда я ее приподнял, удобнее устраивая на подушке. Сделала два глотка и отстранилась. Ее щеки слегка порозовели.
– Живой, – улыбнулась она.
Я не выдержал и поцеловал ее – коротко и быстро. На признания я не мастак, и в этом нежном прикосновении попытался выразить то, что чувствую. И благодарность, и страх за нее. Катерина, кажется, поняла.
Я поправил одеяло и отодвинулся.
– Отдохни, я поищу что-нибудь съестное. Ты совсем ослабла.
Она кивнула, глядя на меня с улыбкой. А я некстати подумал, что под одеялом у нее ничего нет. Да, совсем некстати!
За домом разрослась черника, я набрал ягоды в кружку, вот только этого, конечно, мало. Мелькнула мысль просто поднять девушку и понести в пансионат, но… я не стал этого делать. Хотя несомненно, донес бы, весила Катя совсем немного. Но угрозы ее жизни, кажется, нет, а стоит вернуться, девушку тут же снова заточат в черной башне, словно сказочную принцессу. Здесь у меня есть шанс хоть немного побыть с ней наедине.
Только надо бы разжиться нормальной едой.
Я спустился к озеру и хмыкнул.
В прибрежном иле били хвостами несколько крупных окушков. И явно они не сами выбросились на берег, чтобы стать моим ужином! Под кромкой воды скользнул извиваясь, длинный силуэт, и уже знакомая русалка выглянула из озера. Я махнул ей рукой – что ж, озерница не глупа, – забрал подношение и пошел к дому. Огонь развел недалеко от порога, поставил рогатину из обструганных веток, повесил котелок. Катю тоже вынес на воздух, усадил в ворох одеял и шкур, найденных в доме. Девушка уверяла, что может ходить сама, но мне неожиданно понравилось держать ее на руках. Так что я велел ей не портить мое удовольствие, Катя покраснела и затихла.
Так и сидела в теплом пушистом коконе, поглядывая на меня.
– Даже не спросишь, что это было? В Кургане? – сказала она, когда я забросил в закипевшую воду мелко нарезанный картофель и морковь. В подполе Хизер нашлось немного припасов.
– И так понятно, – пожал я плечами, поднес к губам ложку, пробуя уху. Подумал и добавил щепотку соли.
– Ты не удивлен?
– О, еще как! Но Тимофей всегда говорил, что у меня очень крепкая… голова. И то, что внутри. Тимофей – это мой камердинер. Хотя скорее – дядюшка. – Я улыбнулся Кате через плечо. – Да и что я могу сделать? Если начну бегать вокруг дома и орать об огромном полозе, живущем внутри насыпи, тебе это вряд ли понравится.
Она тихо рассмеялась.
– Точно. Наверное, я решу, что ты помешался.
– Вот именно.
Странный серый лес, Курган и Полоз сейчас казались лишь предрассветным сном – зыбким, туманным. Медленно тающим воспоминанием.
Я одобрительно покатал во рту похлебку – вышло очень даже неплохо, закрыл крышку и отодвинул котелок, чтобы уха дошла.
– А обо мне ты не спросишь? – едва слышно произнесла Катерина.
Я покачал головой. Может, и спрошу. Но не сейчас. Точно не сейчас.
Слишком ласковым получался вечер. Лес стоял тихий-тихий, мягкий, нагретый дневным солнцем. Кедр над нами светился в лучах заката. Где-то в чаще стучал дятел, в зарослях шиповника тихо щелкала сойка. И вкусно пахла уха, которую я разлил по тарелкам, дополнив ржаными сухарями из припасов Хизер.
– Не хочется возвращаться, – словно услышав мои мысли, вздохнула Катя. Она стучала ложкой, с удовольствием уплетая нехитрый ужин. Похоже, силы к девушке возвращались. – Мой первый год в пансионате был ужасным. Я все время убегала в лес, сюда, к Хизер. Она меня возвращала, а я снова убегала. Хизер говорила, что я должна научиться жить по-человечески, но я совершенно этого не желала. Вела себя отвратительно. Кусала учениц, рвала тетради, швырялась комками грязи… – Катерина улыбнулась. – По правде, в семь лет я больше походила на дикого зверька, чем на девочку. И совершенно не желала учиться. Мне нравилось жить в лесу. Носиться по траве босиком. Валяться в цветах, скакать по деревьям. Поняв, что Хизер все равно вернет меня в черную башню, я стала прятаться и от нее. Правда, это было бесполезно, в лесу не было места, где Хизер меня бы не нашла. Наверное, такого места не было во всей тайге. Я на нее ужасно злилась. – Катя доела уху и обхватила коленки руками. Ее взгляд стал задумчивым. – сейчас я понимаю, что она любила меня. По-своему. Учителя со мной намучились. Лизавета однажды привязала меня к парте, представляешь?
– Бесчеловечный поступок, – хмыкнул я, и девушка рассмеялась.