Я заглянула в родник, посмотрела на уши. Обычные. Даже слегка торчащие! Ужас. И щиколотки не так тонки, и волосы темные. Раньше все это не вызывало у меня никакого интереса. Главное, чтобы тело было ловким и быстрым. А вот красивым? Зачем…
Лишь в последнее время это стало по-настоящему важным. Мне хотелось быть красивой. Хотелось, чтобы Дима, стянув с меня шаманское платье, смотрел и не мог оторваться. Чтобы заставил себя оторваться!
Я прижала холодные руки к горячим щекам. Ох и мысли в твоей бедовой головушке, Катя!
Видимо, я так и не стала по-настоящему скромной девицей, несмотря на все старания учителей! Да и как я могла ею стать? Некоторые девушки из пансионата стыдились своего тела и даже в бане наедине с такими же девчонками охали и прикрывали то грудь, то треугольник между ног.
Мне это всегда казалось странным и каким-то глупым.
Зачем стыдится того, каким тебя создал Бог? Ну или тот, в кого ты веришь.
Как-то я рассказала Ане, что в детстве могла носиться по лесу голышом, прыгать с ветки на ветку и даже не думать об одежде. Конечно, мне было лет пять, и кроме Хизер, в чаще не было ни одного человека, но Аня посчитала это ужасным и постыдным. А я так и не поняла почему.
Я помню, как жаловалась Хизер на странные порядки и устои, а та улыбнулась своей редкой улыбкой. И сказала, что люди завидуют звериным шкурам и птичьему оперению, ведь у них нет ничего подобного. Вот и рядятся в одежды и меха, чтобы сравняться с обитателями чащи. И я тоже должна так делать, хотя я и особенная девочка.
Конечно, с возрастом я выучила все правила, но так и не приобрела способности стыдиться своего тела.
Так почему от мысли, что Дима меня раздел, хотелось по-дурацки взвизгнуть и снова покраснеть?
Наверное, дело в чем-то другом.
И почему так важно узнать, что он думает о моей внешности? Нравлюсь ли я ему?
Наверное, нравлюсь, раз подарил свое кольцо.
И… неужели мы правда поженимся? Все произошло так быстро… Но я нисколько не жалею, что согласилась. Напротив! Одна лишь мысль о нашей женитьбе и жизни с этим мужчиной наполняет душу какой-то огромной, бесконечной радостью! Я словно пытаюсь охватить руками всю тайгу – настолько она большая! И это тоже странно. И даже немного страшно, а ведь Хизер считала меня очень смелой. Я не испугалась, ступая на тропу предков, но почему-то дрожу сейчас. Дрожу, когда думаю о том, что сумерки опускаются на чащу, что в домике уже зажегся огонь единственной лампы, и что эту ночь мы проведем с Димой вместе.
Внутри все трепещет и сжимается, словно я проглотила целый рой мотыльков. Еще никогда я не чувствовала столько эмоций сразу и все какие-то… противоречивые!
Размышляя, я умылась, привела себя в порядок и, снова накинув на плечи покрывало, осторожно вышла из зарослей. Дима, складывающий окуней в уголь, тут же услышал, поднял голову. Он улыбнулся, а я снова ощутила, как колотится сердце.
– Я приготовил чай. Не совсем настоящий – из сосновых иголок и ягод, но получилось неплохо. Попробуешь?
Кивнув, я подошла ближе, взяла из его рук кружку с теплым напитком, сделала глоток. И правда вкусно…
А потом поставила кружку на лавку и, встав на носочки, поцеловала своего мужчину. Наши губы соединились, и я услышала его быстрый и рванный вдох. Сильные руки обхватили, сжимая. Теперь я знаю, почему от книжных поцелуев в запретных романах героини обязательно лишались чувств. Я, конечно, падать в обморок не собиралась, но поцелуи Димы заставляли меня терять голову. Мне ужасно нравилось с ним целоваться! От его губ пахло ягодами. Иногда он целует нежно, а иногда – нет. И я не понимаю, что мне нравится больше.
Одной рукой все еще придерживая на груди покрывало, другую я закинула на его шею. Он провел ладонью по моей спине. Зарылся пальцами в распущенные волосы и издал тихий звук – словно я сделала ему больно.
А потом отодвинулся.
Глядя, как Катерина выходит из леса, – босая, с распущенными, слегка влажными волосами, сжимая на груди лоскутное одеяло, я едва не утратил способность думать.
Кажется, девушка даже не осознает, насколько она красива. И… какое сильное вызывает желание. Поцелуй стал для меня неожиданностью, хотя, конечно, приятной. А ведь я уже решил, как именно мы проведем эту ночь. Максимально… целомудренно.
Однако отстраниться, когда к тебе прижимается лесная нимфа, прикрытая лишь лоскутным покрывалом, – неимоверно сложно. Предательское воображение снова и снова подкидывало картины продолжения. То, как я тяну эту тряпку вниз. То, как она падает к ногам. И я веду ладонями по нагому телу, по изгибу плечей, талии, бедер…
Я буквально оторвал себя от нее.
Девушка склонила голову, глядя на меня снизу верх. И когда успела научиться таким взглядам?
– Думаю, мне нужен еще один урок поцелуев, – прошептала она.
Издевается она надо мной, что ли? И так еле держусь…
– Только после свадьбы, – отрезал резче, чем хотелось.
– Разве это не я должна была сказать? – задумчиво проговорила Катерина, заставив меня улыбнуться.
Я осторожно поцеловал ее в лоб и повыше натянул покрывало – во избежание соблазна. Конечно, не помогло.