– Бал? – Я сделала вид, что размышляю. – Ну не знаю. Все эти зеркала, позолота, сиятельные господа в драгоценных нарядах… Может быть, даже сам император и наследники… Какая скука!
Я зевнула, и Дима рассмеялся.
– Не поверишь, но так и есть. Хотя девушкам обычно нравится. Но пока нас ждут менее приятные дела – для начала разговор с княгиней. Боюсь, мне достанется по полной. – Он усмехнулся.
– Елизавете наши отношения точно не понравятся. Она говорила, что я должна ждать Арсентия и беречь себя лишь для него. Но теперь и княгиня не сможет воспротивиться нашему браку.
– Так ты поэтому… – догадался он.
– Нет, – серьезно сказала я. – Вернее, не только поэтому. Я просто хотела стать твоей. И рада, что все случилось. Но ты прав, пора возвращаться.
Он помолчал, рассматривая меня. Может, хотел сказать еще что-то. Или спросить. О том, что видел в наш самый первый раз.
Но почему-то так и не стал.
Лишь поцеловал.
На завтрак у нас были ягоды и вода из родника. Я надела свое ученическое платье, сунула в карман перстень с волком, заплела косу. Шаманский наряд и бубен убрала на место, благодарно погладила рукой. Обвела взглядом тесную комнатку. Мне нравился этот дом. Но чутье подсказывало – снова увидимся мы нескоро. Ветер шептал о грядущих переменах, и я не могла его не услышать.
Дима за порогом убирал угли от костра и складывал чистую посуду. Я глянула на его спину и улыбнулась.
– Теперь все будет хорошо. Я не прощаюсь, Хизер, однажды мы снова увидимся. Но пока… Пожалуй, я хочу побывать на балу. С ним. А потом прожить прекрасную жизнь. Поэтому… до встречи. Твоя маленькая Кая нашла свою судьбу.
Выйдя из дома, я тихо прикрыла скрипнувшую дверь.
К пансионату мы шли короткой тропой и потому из леса вынырнули не возле ворот, а у неприметной калитки в каменной стене бывшего бастиона.
– Тихо что-то, – нахмурился Дима, когда позади остались конюшни.
– Все на уроках, верно. Кажется, сейчас география у Глафиры… – Я повертела головой. Что-то и правда тихо. Обычно во дворе вечная кутерьма, то Дарья зовет Глашку, то Марфа разгоняет кур или ищет козу… Разросшийся малинник и деревья тенью накрывали основное здание. И оно тоже казалось притихшим.
– Может, Елизавета устроила такой разнос, что все попрятались в своих комнатах? Не удивлюсь…
Мы вышли из-за деревьев, и я хмыкнула – вот и княгиня. Печорская стояла напротив дверей в здание, спиной к нам. Только поза какая-то странная. И что за куль у ее ног?
Дима вдруг остановился.
– Катя. Беги, – очень ровно произнес он.
– Стоять!
Выстрел прогремел раньше, чем я успел закрыть Катерину собой. Правда, целился Модест Генрихович лишь в брусчатку под ногами, и она брызнула каменным крошевом.
– Только шевельнитесь – и следующая пуля угодит в лоб, – предупредил Давыдов, весьма красноречиво поводя дулом револьвера. Что-то подсказывало, что он не шутит.
Я обвел быстрым взглядом стрелка, держащего нас на прицеле, Печорскую, Ядвигу Карловну и Ореста, стоящих рядом. Руки всех троих стягивали веревки. Привалившись к сараю, тоже связанные, сидели несколько работников, на их лицах застыло ошеломленное выражение. Рядом лежал дед Кузьма. Лицо отвернуто, и я не понимал, дышит ли старик.
– Катюша, прости, – прошептала Елизавета и скривилась. На ее лице темнела ссадина, и за одно это хотелось убить мерзавца Модеста. Или ударил не он?
– Ну наконец-то. Устали вас ждать! – из-за угла флигеля выплыла женская фигура. Елена… Мещерская все в том же бардовом, местами грязном и рваном платье, с всклокоченными волосами и горящими злобой глазами уже не казалась красивой. С нашей последней встречи она словно постарела на пару десятков лет. Лицо испещрили морщины, волосы поседели, и даже пышное декольте обвисло.
Но она была жива. Гадина!
– Что-то неважно выглядите, Елена Анатольевна, – насмешливо бросил я, плавно смещаясь и закрывая собой Катю. – Никак устали по лесам бегать да людей жрать? А вы, Модест Генрихович, теперь на посылках у ведьмы? Достойная роль для офицера.
Модест дернул кадыком, его глаза прищурились.
– Не слушай его, дорогой, – визгливо отозвалась Глафира. И она здесь… сидит на стульчике под деревом, обмахивается своим надушенным платочком. Словно в театр пришла! – Пусть болтает что хочет! Заберем свою часть и уедем… никто нас не найдет!
– Свою часть чего? – Я говорил, а сам лихорадочно пытался придумать план спасения. Где остальные люди? Служанки, ученицы? Неужели тоже валяются где-то связанные? Или… что-то похуже. Под моим пиджаком ощущалась тяжесть револьверов. Вот только выхватить их раньше, чем Модест выстрелит, я не успею. Но кажется, придется рискнуть.
– Так и не понял? – омерзительно рассмеялась ведьма. – Сердце зимородка – вот что всем так нужно. Сердце синей птицы, дар тайги, дарующее силу и благословение духов! Как долго я ждала, как тяжело! Годами притворялась, следила, подслушивала! О, Елизавета хорошо ее спрятала!
Мещерская оскалилась.