– Забрали… Обманули… Опоздала! Столько лет ждала. Столько лет! И все напрасно! Все впустую! Неееет! Владыка Боли, Зла и Хлада, держатель смерти, повелитель скрытого, молю о мести! Взываю к тебе – не оставь! Всеми телами, ради тебя поруганными, всеми душами – тебе отданными, заклинаю! Яви свою силу и помоги мне!
Волосы Елены – когда-то медовые и красивые, а сейчас больше похожие на грязную солому, – встали дыбом. Небо потемнело в один миг, редкие облака начали заворачиваться в грозовую воронку, внутри которой проскальзывали шипящие молнии. Ветер стал ледяным, а земля покрылась изморозью, словно на «Золотой луг» стремительно наступала зима.
– Бегите… бегите! Дима… Катя! Спасайтесь! – Печорская с трудом поднялась и шатаясь сделала шаг в нашу сторону. Но нас всех буквально пригвоздило к земле неведомой властной силой, не дающей не то что бежать, даже ползти! Мышцы налились запредельной тяжестью, казалось, в руке я держу не револьвер, а пудовый мешок с мукой. С трудом, преодолевая жуткое оцепенение собственного тела, я щелкнул курком и выстрелил. Раз, другой.
Попал.
Пули пробили тело Мещерской точно под корсажем ее бардового платья. Прямиком в сердце.
Вот только грязная ткань не окрасилась живой кровью. Елена посмотрела на дырки, потом на меня и гаденько захихикала.
– Глупый мальчик. Я давно мертва, и душа моя во власти Владыки. А тело…
Мещерская повела головой, облизываясь. Ее волосы все еще стояли дыбом, между губ мелькал гадкий черный язык. Одним прыжком ведьма оказалась возле Модеста, вцепилась в него и впилась в губы. Я увидел, как щеки Давыдова надулись от шарящего внутри языка Мещерской, и от этой картины меня едва не стошнило. Елена взмахнула рукой, и черные, твердые когти вонзились в грудь Модеста. Глаза бывшего полковника вылезли из орбит, на рубашку брызнула кровь. Всего пара мгновений – и Елена отпихнула тело мужчины, которое кулем свалилось к ее ногам. Слизнула кровь с еще пульсирующего сердца, наколотого на когти, словно кусок непрожаренного мяса на вертел. Небрежно вытерла губы и усмехнулась.
Совершенно шокированные, мы пораженно смотрели на гадину.
– Ах как мало! Жизни в этом отребье оставался лишь глоток. Ни на что толковое не сгодился, фу…
Она брезгливо пнула лежащее у ее ног тело. Голос Елены вновь обрел чарующие бархатные ноты, а щеки и лоб разгладились и налились молодыми яркими красками, ссохшиеся губы красиво припухли, глаза и волосы заблестели. Елена вновь обрела прекрасные юные черты. Вот только помолодела она лишь лицом. Шея и все, что ниже, оставались такими же морщинистыми, жуткими, покрытыми старческими пятнами и уродливыми струпьями. Контраст красивых черт и уродливого тела делал ведьму еще более отвратительной.
Глафира, хлопая глазами, некоторое время непонимающе смотрела на скрюченное у ног Елены тело. А потом поняла.
– Модест… Модестушка-а-а!! Убила-а! Моего Модестушку-у-у! – заорала она и повалилась на землю. Елена наградила ее злым взглядом.
– Бесполезные червяки! – крикнула ведьма. – Никчемные твари! Из-за вас я осталась ни с чем. Ни с чем! Надо было раньше хватать девчонку! Ну ничего… ничего… Все поплатитесь. Все!
Она метнулась к сидящему на земле мужику-работнику, имени которого я не знал, лишь помнил, как тот отплясывал у костра, с нечеловеческой силой дернула вверх и тоже впилась в губы губительным поцелуем. Мужик лишь успел коротко вскрикнуть и тут же замолчал. А Елена почти сразу метнулась к другому человеку, чтобы забрать и его жизнь.
Мною, как и всеми, все еще владела навалившаяся слабость, и я взмолился всем богам о помощи. Уж не знаю, что за сказки твердят о силе синей птицы, но если есть в этом хоть капля правды, пусть эта сила мне поможет! Поможет спасти всех, спасти Катерину!
То ли мольба помогла, то ли ведьмино внушение ослабевало, но я смог повернуться к Кате. Она стояла на коленях, бледная, но не испуганная. Напротив – в глазах девушки горел огонек решительности и желание сражаться до последнего. Что ж, смелости моей невесте не занимать.
Я бросил быстрый взгляд на небо, там заворачивалось нечто темное и злое. Внутри клубящейся черноты шипели молнии, порой простреливая землю, и чудилось, что из редких прорех смотрит нечто потустороннее и жуткое. Словно там, наверху, медленно-медленно открывалось око злого божества, желающего взглянуть на тех, кто потревожил его покой.
Молния ударила в крышу сарая, потянуло горелым.
– Знаки, которые ты вырезала на арбалете, помнишь? Шаманские знаки? – кинулся я к Катерине, и та кивнула. – Можешь начертить их здесь?
Я сунул девушке рукоять второго револьвера. Катя вскинула на меня глаза.
– Не уверена, что это поможет! Это все… сложно…
– Надо попытаться! Другого выхода у нас нет! Надо остановить ведьму!
За спиной взвыл еще один работник. Крик взлетел в чернеющее небо и оборвался. Елена захохотала. Ее лицо и тело – уже совсем юное и прекрасное, покрывали потоки крови. Как же быстро тварь поглощает чужие жизни! Слишком быстро! А учителей наверняка оставила на закуску, хочет насладиться нашим мучением, гадина!