– Она? – Руднев поцокал языком и, кажется, немного смутился. – О, вы думали… хм. Вас и правда ожидают, вот только… Тишка, позови. Думаю, его светлость уже может поговорить с гостем. Он действительно идет на поправку. Слишком быстро, хм…
Качая головой и что-то бормоча под нос, врач удалился, а Тимофей наконец привел того, кто желал меня увидеть. Вот только тучная фигура никак не походила на стройный девичий стан.
– Орест Валерьянович? – удивился я, когда учитель изящных искусств приблизился. Правая рука Еропкина висела на перевязи, лицо украшали смачный желтеющий к центру фингал и разбитый нос. Но радостная улыбка была все той же.
– Дмитрий Александрович! Вы очнулись! Я так рад!
Еропкин осторожно присел на соседнюю койку и оглянулся. Но Тимофей убежал вслед за Рудневым, в палате мы остались одни.
– Но… – с надеждой я посмотрел на дверь, но она осталась закрытой и никого больше не впустила. – Орест, что вы здесь делаете?
– Так я же того… тоже тут лежал! Вон там вот, – ткнул он пальцем в кровать у стены. – Нас ведь сюда вместе доставили. Только я наутро уже в себя пришел, руку вот повредил, да так… ушибы. А вы, Дмитрий, так и валялись, словно кабачок на грядке…
– Что? – Я снова забеспокоился. – Сколько прошло времени с того… дня?
– Почти две недели.
– Две недели?!
Я вскочил, намереваясь немедленно куда-то бежать, искать, решать… Посмотрел на свои голые ноги и снова сел. Надо немедленно найти одежду!
– Ох, не волнуйтесь так, Дмитрий! Вам совсем нельзя волноваться, у вас ведь… голова!
Еропкин постучал по собственной лысой макушке.
– Где все остальные? С ними все в порядке? Что произошло…потом? Когда пансионат загорелся?
Еропкин оглянулся за закрытую дверь и вздохнул.
– Живы-живы, не тревожьтесь. Вы всех спасли, Дмитрий. Вывели учениц из горящего здания, а сами вот не выбрались. Мы уж думали, все, конец вам, там так пылало – ужас. Елизавета все порывалась внутрь войти, за вами, да Ядвига с Кузьмой не позволили. Оно и верно. Там наша княгинюшка и осталась бы. У вас-то был шанс… Так они сказали.
Еропкин отвел взгляд и снова вздохнул.
– И не ошиблись ведь! Вы выжили, на диво. Наш уважаемый Николай Петрович уже вторую неделю с ума сходит, все пытается понять, как так вышло.
– А Катя? – меня мало волновали сомнения Йеского врача. – Что с ней? Надеюсь, она не пыталась спасти меня из пожара?
– Катерина? – Еропкин потер подбородок, на котором пробивалась редкая растительность. Верно, должным образом побриться левой рукой у Ореста не получалось. – Нет, она не пыталась. Дайте подумать… я, знаете, в тот момент и сам был не в лучшей форме, кто-то из мертвяков знатно приложил меня кулаком в нос. Кажется, Глафира… ох, зря о ней вспомнил… – Еропкин быстро осенил себя крестом. – Нет, Катя не пыталась войти в горящее здание, сейчас я помню это совершенно точно. Напротив, отошла в сторонку. Я еще подумал, что девушка выглядит странно, стояла под липой, озиралась, как блаженная. Словно не понимала, что с ней и где она. Может, тоже по голове получила? Но потом ничего, словно очнулась. Пошла к Лизавете, сказала что-то… Так что не волнуйтесь так сильно, с Катериной все в порядке. Она жива и здорова. Насколько я знаю, на днях они с княгинюшкой уехали в Тобольск.
– Зачем? – как-то ошеломленно произнес я. Катя уехала? Не пыталась меня навестить, не ждала, пока очнусь… просто уехала? Но почему?
– Так а как иначе? Пансионат-то все, сгорел. Всех учениц отправили или по домам, или перевели в местную школу для девушек, временно. А там уж дальше, как выйдет… Учителей тоже распустили, кого нам теперь обучать? Я вот думаю податься на восток, за Лязмой, говорят, открыли новый пансионат, может, там сгожусь. Шумные города не по мне, я люблю, где воздух чище… Эх, жалко, конечно. «Золотой луг» мне домом был, столько лет… Как же теперь…
Орест быстро-быстро заморгал и отвернулся.
Я сидел, глядя в одну точку и пытаясь переварить услышанное.
Значит, пансионат закрыли, учениц перевели, погибших записали в жертвы пожара. Остатки учителей и работников разбежались кто куда… И Катя уехала.
Нет, что-то здесь не так! Может, Печорская ее заставила? Хотя, зная характер Катерины, в это трудно поверить. Да Катя под пытками не согласилась бы покинуть эту палату, даже не выяснив, очнулся я или нет!
И все же… Катерины здесь нет. Лишь шмыгающий носом Еропкин.
– Мне тоже жаль, – выдавил я. – Вы знали… знали, о том, кто такие Печорская и Ядвига?
Орест кивнул.
– Точно не знал, но кое о чем догадывался. Да и замечал некие… странности. Я ведь вам говорил, Дмитрий – это тайга, здесь всё иначе. Да и Курган под боком. Вы разве не поняли, что бастион столетия назад поставили как раз затем, чтобы охранять от того, что может явиться из леса? Когда-то там был пост наблюдения, ну и солдаты, что уж… Нечисти много из чащи лезло, старики говорили, что проход открыт. На иную сторону… А потом проход закрыли, поставили Курган. Времена изменились, притихло все, да и от тех, кто пришел, остались лишь крупицы. Печорская вот одна из них. Потомок иных.