– Созданные из крови святых богов и крови имуги, токкэби были непостоянны и хитры, капризны и своенравны, переменчивы, как погода. Однако ненасытная жажда крови имуги была им чужда. С помощью токкэби боги одержали победу над тварями. Но одна война заканчивалась, а другая начиналась, и боги устали. Устали от сражений со змеями, от мира смертных. Продолжить их борьбу выпало на долю токкэби. – Странный блеск появился в глазах Руи. – Но война между токкэби и имуги длилась до тех пор…
– …Пока имуги не ушли в Чосын по собственной воле, уже после исчезновения богов, – тихо закончила я, вспоминая вспышку сине-зеленого света в темном тумане и хлещущий дождь. – И никто не знает почему.
Я подняла глаза на Руи – в его взгляде ясно читался вопрос: «А ты знаешь?»
Руи открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом передумал и снова принялся листать страницы.
– После того как ушли имуги, – продолжил он, – за ними последовали токкэби – правители смертных. Человечество смогло жить спокойно. Три королевства больше не были деревушками, чьи жители жались в страхе перед змеями, – они стали центрами культуры и ремесел. Торговля и экономика Бонсё развивались, поскольку жители других континентов жаждали местных фруктов – сладких яблок, груш, спелой хурмы и белой дыни. Вюсан процветал благодаря обретению новых знаний, рождая ученых и философов, а также свирепых охотников, которые торговали мехами. А Сунпо… – Руи поморщился. – Единственная территория, все еще принадлежащая императору Токкэби, Сунпо превратился из жалкой деревни в город, где из-за равнодушного правления зародилась преступность.
– Из-за отсутствия правления, – поправила я.
Руи пожал плечами:
– Как тебе угодно…
– Кроме того, Сунпо, – продолжила я, – стал жертвой похищений Крысолова. Сыновей и дочерей, матерей и отцов… похищали во мраке ночи под звуки флейты. – Я внимательно наблюдала за Руи, за тем, как он застыл в кресле и смотрел на запятнанное каплями дождя окно. – Зачем ты это делал? – тихо спросила я. – Зачем ты их похищал? Зачем нужны здесь те, кого ты отказываешься отпустить?
Опять этот разговор, в точности как в его спальне.
– Я не могу… – Он начал говорить, но тут же оборвал себя.
Он что-то скрывал. Я видела это тогда, видела и сейчас.
Я тихо сказала:
– Ты можешь рассказать мне. Я тоже похищала людей, и всегда была причина глубже, чем просто выкуп, который мы могли получить. Истинная причина всегда была темной, опасной. Так какая же причина была у тебя?
Вдалеке громче прежнего ударил гром. Гроза снова разбушевалась, ветер ударял в окна. Руи повернулся ко мне, и я увидела, как он напряжен.
– Они здесь не страдают.
– Но они хоть знают, где находятся? – тихо спросила я. – Они ведь ничего не понимают, лишь повинуются твоим приказам.
Молния озарила библиотеку белым светом. Руи провел рукой по лицу. Он внезапно стал до невозможности уставшим – плечи опустились, голова поникла.
– Здесь с ними хорошо обращаются, – тихо проговорил он. – Покои у них в точности как твои, хорошая еда и нетрудная работа. Токкэби не трогают их и не причиняют им вреда.
– Но ты причинил им вред, забрав их… – Я тоже начала уставать. – Отняв у них волю.
– Лина, я хорошо к ним отношусь. Это самое большее, что я могу сделать, – прошептал он. – Я говорю правду. Ты согласилась на сделку, воровка. Помни, что это единственная сделка, которую я могу тебе предложить. Я не верну тех, кого украл.
Его голос стал хриплым, но было что-то еще. Руи был… опечален. Каждое его слово было пронизано сожалением, чувством вины и стыда.
Мой ослабевший разум пытался удержать нить моих же рассуждений.
– Но зачем именно ты их похитил? – От усталости мой язык стал будто свинцовым. Как я ни старалась держать свои веки открытыми, они все тяжелели. – Почему, Руи? Ты… не хотел этого делать? – Эта мысль сбивала с толку. Зачем ему понадобилось их похищать, если не для своих собственных целей? – Тебя… тебя кто-то заставил?
Долгое время ответа не было.
Потом он убрал руки от лица, и я увидела, что его вечная ухмылка снова на месте.
– О чем бы ты хотела услышать сейчас? – спросил он. – О Солнце, Луне и Тигре? О речном боге Хабэке и обмане Хэмосу?[23]
Я слишком устала, чтобы возражать против резкой смены темы, и позволила подозрениям отступить, приберегая их на потом, когда смогу допросить его со свойственной мне настойчивостью.
– Обо всех, – пробормотала я, прикрыв веки. – Расскажи мне о них.
И он начал рассказ.
Пока в Кёльчхоне бушевала гроза, Руи рассказывал мне о том, как брат и сестра, спасаясь от голодного тигра, поднялись на небо и превратились в божеств Луны и Солнца – Даллим, праматерь Руи, и Хэмосу, ее брата. Руи рассказывал о том, как позже мальчик, ставший богом Солнца, попытался украсть дочь речного бога.
Его голос был нежен, когда он читал о повелителях драконов и горных богах, о волшебстве и озорстве. Слушая Руи, я постепенно погружалась в море сна, представляя себе голодных тигров и бурлящие реки.
Прошло четыре дня, а Ван Дживуна все не было. С каждым днем мое беспокойство росло. Чего же он ждал?
