– Нет, – произнес Руи, – но я уверен, что она это сделает. – Он посмотрел на меня с ухмылкой. – Не так ли?
– Легко, – ответила я, собрав силы, чтобы бросить мрачный взгляд на Хану.
Она раздраженно фыркнула и отвела глаза, буркнув что-то невнятное Чану.
Кан нарочито кашлянул.
– Руи, – сказал он, – мы не просто так вытащили Лину из постели. Не будем ее задерживать.
– В самом деле. – Руи широко улыбнулся и подмигнул мне. – Итак, маленькая воровка. Прошу тебя, поведай нам свою версию событий.
Четыре пары глаз смотрели на меня.
И, глубоко вздохнув, я начала свой рассказ.
Я опустила разговор с Саном, Чосын и появление имуги. Эти глубоко личные воспоминания были не для них. Поэтому я кратко и просто рассказала о создании усилителя и нападении мятежников.
Когда я закончила, в тронном зале стало невыносимо тихо. Кан сидел задумчиво сдвинув брови, Чан и Хана смотрели сердито. Зато Руи, на удивление, был спокоен и даже выглядел немного… заскучавшим.
– Что ж… – Он покачал головой. – Это просто какое-то разочарование.
Его друзья вытаращили на него глаза. Я – тоже.
Руи весело хмыкнул.
– У Ван Дживуна, – объяснил он, – есть только один усилитель. Для двух доз двенадцати ягод, которые украла Лина, слишком мало, и очевидно, что без нее он не сможет достать больше. – Руи склонил голову набок, в это мгновение он был похож на жестокую лисицу, хитрую, коварную, кровожадную. – Эти новости оказались лучше, чем я ожидал, – продолжил он, и на его губах появилась самодовольная улыбка. – Убив Дживуна, мы ослабим всех остальных участников восстания. Можно сказать, одним выстрелом убьем двух уродливых зайцев. Как только мы прикончим его, будет легко выследить остальных и покончить со всем этим.
– Они хотят править моим королевством, – прошептала я, стиснув руки на коленях, прикрытых одеялом. – Они хотят править Исыном. Хотят, чтобы им снова поклонялись. – У этих слов был вкус пепла. Осознание того, что я стала частью этого… Чувство вины было непреодолимым. – Им нужны Три королевства.
– Этого не случится, – сказал Руи с ледяной яростью. Я никогда не слышала у него такого голоса.
Он обменялся взглядами со своим окружением. Все трое замерли с широко раскрытыми глазами.
– Этого не должно случиться… никогда. Кёльчхон – единственное королевство токкэби, и так будет всегда. Так должно быть. – В его тоне было что-то еще, чего я не смогла распознать. Предостережение? Негодование?
Страх?
Определенно нет.
Но прежде чем я успела открыть рот, чтобы спросить, Руи заговорил снова.
– Ван Дживун придет за нами, это совершенно очевидно. Но, как бы он ни был силен, этому ублюдку не хватает изощренности. Его мотивы достаточно просты. Чан, – сказал он генералу, – ты допросишь тех двух мятежников в подземелье. Это два его доверенных человека.
Мисук и Хангёль. Я стиснула зубы. Они не вызывали у меня никакого сочувствия, особенно после того, как я получила удар клинком в живот.
– Что ты хочешь знать? – Чан мрачно сжал рукоять меча.
– Где сейчас находится Ван Дживун. Когда планирует нанести удар и где. Сделает ли он это в одиночку. Мы можем предположить, что Дживун – единственный, кто принял усилитель вонгун, но мне нужно знать точно… и немедленно. Если они откажутся говорить под твоим давлением, я использую совсем другие методы, – пробормотал он. – И тогда они заговорят.
– Другие методы, – поинтересовалась я. – Ты имеешь в виду Манпасикчок?
Руи мрачно улыбнулся:
– Да.
– Тогда почему сразу не использовать его? – Я помнила, как навязчиво звучала мелодия, как невозможно было ей противиться. Правда, закон разрешал императору использовать Манпасикчок на себе подобных только в крайних случаях. – Несомненно, они совершили достаточно тяжкое преступление, чтобы ты мог применить флейту, даже если тебе не нравится использовать его на токкэби. Это сэкономило бы время.
Руи достал из складок ханбока Манпасикчок и задумчиво повернул длинную темную флейту между пальцами.
– Потому что, – глядя на нее, тихо произнес он, – это мягкий метод, слишком мягкий. Я хочу, чтобы они страдали, пока говорят. Я хочу, чтобы они знали, что каждым словом предают свое дело, свои убеждения. Я хочу, чтобы их совесть кричала, когда они будут говорить; я хочу, чтобы они ненавидели себя. И я хочу наслаждаться этим. А ты разве не хочешь? – Он наклонил голову, и я не могла удержаться от того, чтобы уголки моих губ не вздернулись вверх в знак согласия.
– Хочу, – прошептала я.
Руи кивнул и повернулся к Чану.
– Ты понял, генерал?
– Понял, – бодро ответил Чан. – Заодно утрою вашу охрану, Руи.
Руи убрал флейту, приподнял бровь:
– Не думаю, что в этом есть необходимость. Я и сам прекрасно справлюсь.
Я мысленно согласилась с ним, вспомнив, как он вытащил кинжал из своей груди.
– Чушь собачья, – резко возразила Хана. – Ваши с Ван Дживуном силы будут равны. Нельзя так рисковать.
– Я согласен с Ханой и Чаном, – неуверенно сказал Кан. – Ты наш император и друг. Не стоит рисковать.
Руи нахмурился, но голос его потеплел.
– Вы как курицы-наседки, все вы. Правда. Что ж, замечательно. Только я хочу, чтобы ее, – он посмотрел на меня, – охраняли так же.
