– Что? – раздраженно спросила я с набитым ртом, снова забыв, что собиралась соблазнить его.
– Я только что понял, – произнес Руи, – что отправил тебя работать на кухне. – Он, едва заметно улыбаясь, снова крутил палочки между пальцами.
– И?
– А кухня – очень удобное место для отравителей. – Император откусил кусочек утки и сосредоточенно разжевал. – Хм. Вкус утки, само собой. Имбирь. Кунжут. И никакого намека на яд, к сожалению. Как же скучно.
– Ты не попробовал чапчхэ[13], – мило сказала я и указала на миску с прозрачной лапшой.
Руи приподнял бровь, положил себе лапши, попробовал.
– Я не умер, – сообщил император Токкэби. – Почему же?
– Может, я и убийца, – пробормотала я, – но даже я сомневаюсь, что смогу отравить еду под пристальным взором Аши.
К моему удивлению, Руи негромко рассмеялся бархатистым смехом.
– Вот и хорошо. Яд – оружие труса. Отравить просто, это не требует мастерства. Кроме того, Аша способна сама убить тебя, если вздумаешь сделать что-то подобное. – Заметив выражение моего лица, он улыбнулся: – Ты не любишь Ашу?
– Аша, – буркнула я, – бьет меня ложками.
Его глаза лукаво заблестели.
– Да, у нее есть к этому склонность. Мне от нее тоже доставалось. В детстве я часто пробирался к ней на кухню и таскал сладости, так что однажды она даже пригрозила сварить меня вместе с тушеным мясом.
– Возможно, я позаимствую у нее идею, – фыркнула я и только потом задумалась.
Аше на вид не больше тридцати с небольшим, однако она бессмертна, а внешность обманчива. Если в детстве Руи она уже работала на кухне…
– Сколько же Аше лет? – спросила я и, не подумав, добавила: – И сколько лет тогда тебе?
– Двадцать, – ответил Руи.
Я не смогла скрыть удивления:
– Всего лишь двадцать?
Это не могло быть правдой. Он жил на свете гораздо дольше. Сказки Сунпо о Крысолове уходили своими корнями в глубокую древность.
– Ну, в некотором смысле да. – Он откусил еще кусочек утки. – Ведь токкэби стареют гораздо медленнее, чем смертные. По меркам токкэби, мне двадцать. А вот в человеческих годах… – Руи беззаботно пожал плечами. – Мне сейчас неохота заниматься математикой.
Настала моя очередь смотреть на него оценивающим взглядом.
– Когда у тебя день рождения?
– В день зимнего солнцестояния. – Его улыбка была похожа на изогнутый клинок. – Желаешь сделать мне подарок?
– Сейчас весна, – сладко улыбнулась я. – К тому моменту ты будешь давно мертв. Но, возможно, я произнесу надгробную речь в твою честь. Пожалуй, начну со слов «Этот ублюдок…», а закончу: «…получил по заслугам». – Я с силой вонзила палочки в дамплинг, подчеркивая свои слова.
Губы Руи дрогнули, но тут же, словно желая скрыть это, он расхохотался. Я посмотрела на его смеющиеся глаза, на острые клыки, блеснувшие, когда он откинул голову в беззаботном веселье, и сама не удержалась от смеха. Но почти сразу виновато поджала губы. «Это просто часть игры», – объяснила я себе.
Как ни странно, но, похоже, император искренне наслаждался моей компанией. И… мы уединились в небольшой комнате. Возможно, мне даже не придется искать его спальню, я смогу сделать все здесь. Убить его прямо в обсерватории. Всадить кинжал в его точеную плоть.
Когда его смех затих, я задержала взгляд на своем почти пустом бокале.
– Передай, пожалуйста, вино, – попросила я, думая о том, как продержусь эту ночь, если алкоголь не будет согревать мою кровь.
К моему удивлению, Руи поднялся с графином в руке. Я затаила дыхание. Император грациозно подошел ко мне и встал у моего плеча.
– Прошу, – не без удовольствия произнес он, наполняя мой бокал темной жидкостью.
Я положила свою маленькую горячую руку на его холодную ладонь.
– Достаточно, – тихо сказала я и, когда он остановился, посмотрела на него из-под ресниц снизу вверх. – Спасибо.
Глаза Токкэби были до невозможности серебряными. Он не пытался пошевелиться, а на его лице застыла холодная усмешка. Мне показалось, что мои глаза выражают ту же холодность, что и его взгляд.
Я склонила голову набок – вопрос.
Он улыбнулся – ответ.
Я изящно встала с места и поднесла руку к его лицу, провела по твердым линиям челюсти и скулы. Его глаза на мгновение закрылись, всего на мгновение… Но мои губы уже сжались в жесткую линию.
Волосы рассыпались по спине, как только я потянула из прически прохладную рукоять украденного кинжала. Держи мою руку, Ёмра. Я представила, что бог смерти стоит у меня за спиной, направляя меня.
Игра окончена. Сейчас.
Я сжала его плечо свободной рукой и воткнула клинок ему в грудь. Стиснув зубы, я изо всех сил снова и снова крутила кинжал, пока Руи постепенно задыхался. Его спина выгнулась дугой, а кровь струилась по моей руке, горячая и… золотая.
Руи пошатнулся, его лицо стало смертельно бледным, а рука схватилась за золотисто-рубиновую рукоять. Рот приоткрылся в агонии, золотая кровь текла по пепельным губам.
Я хмуро замерла у стола, мое сердце бешено колотилось, пока Руи в шоке смотрел на меня. Он не верил… Его пальцы все еще сжимали кинжал его друга.
Затем он упал.
