Император лежал на спине, схватившись за рукоять, глаза были закрыты, а вздохи постепенно замедлялись, пока… вовсе не прекратились.
Я не смела пошевельнуться. Впилась ногтями в свои ладони, а адреналин пульсирующим жаром разливался по телу. Потому что… Потому что…
Я убила Крысолова.
В груди сжалось от волнения.
Радость? Облегчение? Торжество? Все эти великолепные чувства смешались, согревая кровь и крася щеки румянцем. Я представила, что бог смерти стоит за моей спиной, одобрительно улыбаясь.
Все кончено. Все кончено. Я победила.
Я смогу вернуться в Сунпо, вернуть Калмина, и моя Ынби будет в безопасности.
Я все еще стояла на месте. Мой взгляд был прикован к телу Руи, раскинувшемуся на полу. Я не чувствовала ни раскаяния, ни сожаления, только бесконечное чувство торжества.
Конечно, я его убила.
Я же Жнец. Почему я вообще сомневалась в себе? Я покалечила и убила больше людей, чем могла сосчитать. Я была гордостью и радостью Юнхо. Я была Когтем.
Я сделала несколько осторожных шагов к лежавшему на полу императору и дотронулась до него пальцем. Никакой реакции, никакого движения и признаков жизни.
Его ханбок был пропитан нечеловеческой кровью. На столе стояла тарелка с едой, терпеливо ожидая того, кто никогда больше к ней не притронется.
Крысолов был мертв.
Жестокая усмешка исказила мои губы. Я наклонилась к его уху, мое дыхание коснулось его холодной кожи.
– Я выиграла, – прошептала я, а затем расстегнула ожерелье с песочными часами и бросила на складки его ханбока. Ожерелье замерцало в лунном свете.
Теперь нужно найти Калмина, а затем отвести его к Кану, Хане или Чану – к тому, кто перенесет нас обратно в Сунпо. Я брошу этого ублюдка к ногам Асины и потребую встречи со своей сестрой.
Гордо выпрямившись, я направилась к двери, но мне не суждено было дойти до нее.
Вместо этого я сильно ударилась о стену. Перед глазами все поплыло и на мгновение погрузилось во мрак. А когда зрение прояснилось, я увидела перед собой пару сверкающих серебряных глаз и красные губы, растянутые в опасной ухмылке.
Я была так потрясена, словно пуля пронзила мою грудь, оставив зияющую рану.
– Еще не совсем, – с ухмылкой ответил Крысолов, наклоняясь ко мне и помахивая проклятым ожерельем перед моими глазами. Песок все еще струился серебристыми хлопьями. – Боюсь, маленькая воровка, что наша игра еще далека от завершения.
Нет. Нет. Нет.
Я же убила его.
Я же вонзила кинжал в его грудь настолько глубоко, насколько смогла.
Он был мертв. Он должен быть мертв.
Ёмра предал меня.
Я тяжело задышала. Руки Крысолова прижимали меня к стене, мои глаза находились на уровне его груди, где в покрытой кровью плоти все еще поблескивал кинжал.
– Я всегда был поклонником театрального искусства, – сказал Руи. Меня всю трясло. – Любитель театра, если можно так выразиться. Мне доводилось участвовать в нескольких представлениях то тут, то там. Мой двор говорит, что я неплохой актер.
– Кинжал, – прохрипела я. – Кинжал. Я же убила тебя. Ты истекал кровью.
Золотой кровью. Я никогда не задавалась вопросом, какого цвета кровь у токкэби. Кровь Руи напоминала ихор – прозрачную кровь богов.
– Ах, кинжал. – Он насмешливо скривил рот, поглядев на свою грудь, в которой торчала, поблескивая, рукоять. – Забавно. Только сегодня утром Чан пожаловался мне, что его новый кинжал пропал. Кажется, я его нашел.
Он поднял взгляд от своей пробитой груди и посмотрел на меня. Я оцепенела. В глубинах серебряных глаз мелькнул неумолимый синий огонь. Температура вокруг нас начала падать, и я задрожала от ледяного холода. Оставалось только надеяться, что Руи не выпустит наружу свое ледяное пламя. Пусть оно остается только в серебряных глазах.
– Тебе предстоит многое узнать о токкэби, если ты действительно веришь, что удара в сердце, нанесенного маленькой человеческой девочкой, достаточно, чтобы убить их императора. – Руи вытащил кинжал из своей груди. Я широко раскрытыми глазами следила за тем, как срасталась разорванная плоть, пока под окровавленной дырой на одежде не осталась лишь гладкая загорелая кожа. – К несчастью для тебя, я довольно быстро залечиваю свои раны. Но надо отдать тебе должное, у тебя меткий глаз. И, должен признаться, твое нападение стало для меня неожиданностью. Хотя теперь я понимаю, что мне следовало быть гораздо осторожнее с той самой секунды, как ты открыла дверь в этом платье. Теперь я понимаю, что соблазнение было твоим вторым оружием в этот вечер.
Я промолчала.
Он выиграл этот раунд. А я… я проиграла.
Похоже, проигрыш – это все, на что я последнее время способна.
– Возможно, я даже чувствую легкую досаду оттого, что наш дружеский ужин был всего лишь притворством, – добавил Руи с необычной сухостью в голосе.
– Соглашусь, – прошипела я, на что Руи усмехнулся.
– Очередное неудачное покушение означает еще одно наказание под стать преступлению. – Вздохнув, он провел одной рукой по волосам, а другой оперся на стену рядом с моей правой щекой. – Вариантов, действительно, немерено.
Моя кровь холодела.
– Но я уже придумал наказание. – Дыхание Руи щекотало мне шею.
