– Серьезно? – спросил император, глядя на меня сверху вниз. – Потому что он нравится мне даже больше, чем та маленькая черная ночная рубашка, которую ты надела прошлой ночью.
И опять эта ехидная улыбка, которая меня так бесит.
Но в общем я испытала облегчение. Моя ненависть утихла, когда он попросил прощения. Мы вернулись к прежним понятным отношениям, и за это я была ему благодарна. Я снова обдумывала многочисленные способы, которыми его можно было бы убить, будь он человеком.
– А ты больше всего нравишься мне с кинжалом в груди.
Руи хмыкнул и еще сильнее прижал меня к себе, не обращая внимания на вальсирующую рядом пару, которая бросала презрительные взгляды в мою сторону.
– Ты, я вижу, вполне пришла в себя после потери лица прошлой ночью. – Рука Руи нежно касалась моей спины.
– По крайней мере, я теперь знаю, что из тебя тоже может течь кровь, – насмешливо ответила я.
– Я слышу нотки недовольства в твоем голосе? – Руи прижал меня еще ближе к своей груди, так что стало трудно дышать. – Твоя ненависть пронзает мое сердце так же сильно, как и твой кинжал, Жнец. – Его глаза сверкнули. – Если бы твой кинжал вообще поразил мое сердце, конечно.
– Я сделаю все, что могу, – поклялась я, кружась с ним в танце и сжимая его руки.
– Ты поймешь, что я тщательно охраняю свое сердце.
– Обойти грудную клетку очень просто. Мне хватит еще одной попытки. Уверяю тебя, Крысолов, я буду держать твое сердце в своих руках еще до того, как истечет срок нашего уговора.
Темп вальса постепенно ускорялся, и мне стало не до раздумий. Я с трудом удерживала равновесие, пытаясь попасть в такт.
Руи едва слышно рассмеялся.
– Что ж, тогда уничтожь меня, – сказал он, глядя мне в глаза и кружа меня в море красок. – Пронзи мое сердце тысячью кинжалов. Пусть моя золотая кровь окропит королевство. И ты увидишь, что это доставит мне огромное удовольствие.
Я уставилась на императора, изумленная грубоватой искренностью его тона. Впервые с тех пор, как я переступила порог Кёльчхона, Руи первым отвел взгляд.
Танец превратился в квикстеп. Руи двигался быстро, грациозно, с той быстротой и плавностью, которыми мог обладать только токкэби.
– Убей меня, Син Лина, – тихо, но твердо произнес он под музыку. – Если сможешь.
– Что я, по-твоему, пыталась сделать прошлой ночью?
– Я думаю, ты пыталась сделать многое. – Он притянул меня ближе к своей груди, и я почувствовала знакомый запах – цветущая слива и лакрица. – И маленькое платье, которое ты надела, говорит о том, что у тебя на уме было не только убийство.
Мои щеки залились краской.
– Прошлой ночью ты подарил мне ложную победу, – выдавила я из себя.
Руи усмехнулся.
– Мне было весело. И тебе, как я мог заметить, тоже. Ты смеялась, Лина, я видел. Ты должна признать, что хотя бы часть нашего ужина прошла весьма приятно.
– До тех пор, пока ты так жестоко не обманул меня, я действительно наслаждалась.
– Я так и предполагал. Скажи мне, Лина, в чем состоял твой план?
– Убить тебя, – категорично ответила я.
Руи слегка улыбнулся, и мы еще ускорили шаг. Несмотря на годы тренировок и работы над своим телом, на ловкость и скорость, мое дыхание начало сбиваться.
Звуки музыки долбили по воздуху, словно капли дождя по стеклу во время грозы. Боль в моей покрытой шрамами ноге давала о себе знать, но я отчаянно держалась. Уж лучше провалиться сквозь землю, чем споткнуться на глазах у всего императорского двора. Мои волосы развевались. В какой-то момент я осознала, что мы остались единственными на танцполе, все остальные, перешептываясь, переходили с места на место, глядя на нас. Руи вел, не отрывая от меня восхищенного взгляда, а я кружилась и вертелась как юла.
«Пусть смотрят, – говорил его взгляд. – Устроим для них представление, маленькая воровка».
Воздух между нами настолько наэлектризовался, что казалось, вот-вот заискрит от напряжения. А потом он так закружил меня, что бальный зал начал расплываться перед глазами. Мелодия достигла своей кульминации, сладкой и пронзительной, и я с размаху ударилась о его грудь. Наступила тишина. Я тяжело дышала, все мое тело было покрыто тонким слоем пота.
Придворные затаили дыхание, а Руи, не выпуская меня из объятий, склонился к моему лицу.
– Я имел в виду твой другой план, – промурлыкал он низким и хриплым голосом и отстранился, будто случайно мазнув губами по моей щеке.
От этого легкого прикосновения я вздрогнула и на миг зажмурилась. Его смех щекотал мне кожу.
Отпустив меня, Руи повернулся к придворным с великодушной улыбкой:
– Идите и веселитесь, наслаждайтесь праздником, мы будем танцевать до восхода лун.
Гости радостно улыбались ему в ответ. Некоторые, смеясь, выходили на танцпол.
Руи снова повернулся ко мне. Его искрящаяся улыбка исчезла, взгляд стал серьезным.
– Ты ведь оставишь за мной последний танец, Жнец?
