– Когда-то токкэби правили Тремя королевствами. Теперь мы – всего-навсего забытый миф для твоего смертного королевства.
– Не хочешь ли ты сказать, что вы собираетесь снова подчинить Исын?
Молчание.
– Люди и сами неплохо правят своим миром, – предостерегающе произнесла я. – Мы построили свои империи, свои города. Мы не подчинимся так легко, как вы думаете. Если такова ваша цель, то я не буду в этом участвовать. – Гнев распирал мою грудь изнутри.
– Мисук оговорилась. – Дживун поспешно покачал головой. – Мы не хотим захватывать твой мир. Мы лишь хотим вернуть свою прежнюю жизнь, какой она была, когда твое королевство принадлежало нам. Когда мы правили человеческим миром, у нас все было в изобилии: бесконечные запасы, бесконечные земли. Моя семья жила в достатке, занимаясь рыболовством. Хангёль и его брат занимались ювелирным делом и добычей руды. А Мисук…
– Торговля, – сказала она. – Я торговала мехами, шкурами, драгоценностями, шелками. Я неплохо зарабатывала, хватало на жизнь и мне, и семье.
– Когда Ханыль Руи потерял власть над твоим миром, мы застряли в этом искусственно созданном королевстве, которое должно было спасти нас. Пятьсот лет назад мы были вынуждены покинуть свою с трудом завоеванную империю и переселиться в крошечный мир под названием Кёльчхон. Мы заперты здесь и не можем выбраться.
Хангёль кивнул:
– Только император и приближенные к нему лица могут переноситься в Сунпо, на подвластную нам территорию. Этих приближенных называют гакси-токкэби. Они самые сильные из нас, самые могущественные, их сложнее всего убить.
Я вспомнила наш ужин, то, как Руи невозмутимо отреагировал на кинжал, торчавший из его груди. Гакси-токкэби действительно было трудно убить.
– Но Сунпо ничем не обеспечивает нас – ни едой, ни ресурсами. Он лишь кишит преступностью и грязью. Многие из нас забыли, что мы все еще имеем власть над Сунпо. – Мисук вздохнула.
– Мы потеряли наши богатства вместе с твоим миром. – Дживун, сжав кулаки, смотрел на мерцающее пламя свечи. – Мы потеряли нашу привычную жизнь, мы потеряли себя.
– Теперь у меня есть пекарня, – тихо прошептала Мисук. – Заработка едва хватает, чтобы платить за жилье.
– Я работаю на кухне. Да, шпионю, но и свои обязанности, свою работу я тоже выполняю. Но я почти ничего не зарабатываю. – Хангёль неловко поерзал на стуле.
– А я работаю в две смены в аптеке, – заключил Дживун. – Мы в мгновение ока превратились из богачей в нищих.
– Ханыль ввел слишком высокий налог, который нам не по силам. Он запер нас в стенах этого про́клятого королевства. Он требует от нас уважения, но не оказывает его в ответ. – Мисук стиснула челюсти. – У нас есть семьи, дети, братья и сестры, которые голодают и страдают.
В голове промелькнул образ Ынби, и от боли в глазах Мисук мое сердце сочувственно заныло.
– Как мы можем помогать им? Как мы можем обеспечить их, когда все наши мизерные доходы уходят на налоги? Это невозможно.
– Убийство Ханыля Руи приведет к кризису, который породит революцию – средство для достижения великого блага. У Ханыля нет наследника. Его генерал или советник могут взойти на трон, но у них нет опыта правления. Нас, тех, кто потерял средства к существованию, когда мы были вынуждены бежать в Кёльчхон, гораздо больше, но мы слишком напуганы, чтобы предпринять какие-то действия. После убийства императора в королевстве начнется смута, а затем и революция. – У Дживуна потемнели глаза. – Мы избавимся от всего его двора. В будущем я вижу королевство, которым правит народ, королевство, основанное на справедливости для всех. Мы сможем жить, как раньше, в процветании.
– Ты – наша надежда, – сказала Мисук. – Ты – Жнец Сунпо. Ты живешь во дворце без всякого надзора. Король буквально приглашает тебя убить его, и никто не стоит на твоем пути.
– Когда мы впервые услышали о тебе, то подумали, что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но Хангёль наблюдал за тобой несколько дней. Видел, как ты приходишь и уходишь, когда пожелаешь. А потом я встретился с тобой сам. И узнал, что ты, оказывается, ищешь нас.
– Если мы все сделаем правильно, – тихо сказал Хангёль, – то получим то, что хотим. Мы – новую империю. Ты – возвращение домой.
Я медленно кивнула:
– Победа для всех нас.
– Именно.
– Ты не пожалеешь, что согласилась на это, Лина. – Глаза Дживуна сверкнули. – Моя семья происходит из крови Хвануна, бога законов. Он наш прародитель. Из его крови, пролившейся на древнем поле боя, родились мои предки. Я верю, что даже сейчас, когда его нет, Хванун все равно наблюдает за нами, направляя меня к справедливости. Он – покровитель «Революции», он будет наблюдать и за тобой.
При мысли о том, что Хванун будет сражаться вместе с нами против императора Кёльчхона, меня охватило глубокое удовлетворение. Сердце взволнованно забилось в груди.
– Вам нужна я, а мне нужны вы. Я дважды пыталась убить Ханыля Руи и потерпела неудачу. Он силен и быстр. – Я нахмурилась. – Я опытная убийца, воин. Я убивала, причиняла боль и воровала почти всю свою жизнь. До этого я потерпела неудачу лишь однажды. Но Руи оказалось невозможно убить.
