– Почему? – спросила я, сердито прищурившись.
– Ну, – ответил он, отодвигая нависшую над нами ветку, – когда партнер по танцу может в любой момент зарезать меня, это возбуждает. Остальные не способны доставить мне подобного удовольствия.
Не совсем понимая, что ответить по этому поводу, я лишь закатила глаза. Деревья и подлесок постепенно редели. Трудно сказать, как долго мы ехали. Возможно, час или два. Когда же Дури вышла из леса, моему удивленному взору предстали покатые склоны высоких холмов. Пока я любовалась пейзажем, Дури пощипывала траву на опушке леса.
Холмистые земли были действительно прекрасны и бескрайни. Они переливались глубокими изумрудными оттенками, которых я никогда не видела раньше. Зеленые холмы высились и уходили вдаль, сколько хватало глаз, словно волны в океане, сплошь расшитые яркими цветами и змеящимися линиями деревьев.
Вдалеке синело озеро, в котором отражалось лазурное небо. Под облаками треугольником летели птицы, крича высокими нежными голосами, словно от восторга.
– Холмистые земли, – тихо шепнул Руи позади меня. – Они тебе нравятся?
Я хотела ответить, что они прекрасны, совершенно непохожи на все, что мне приходилось видеть, но тут же напомнила себе, кто именно привез меня сюда и кто это все создал, поэтому промолчала.
Не дождавшись ответа, Руи соскользнул с лошади. В этот момент я поняла, что уже привыкла к его прикосновениям. Рассердившись на себя за это, я сделала вид, что не замечаю его протянутую руку, и спрыгнула сама. Нога сразу заныла, и я стиснула зубы.
– Боги, – прошипела я, нагибаясь и растирая ноющее бедро, чтобы уменьшить боль.
Руи наблюдал за мной с непроницаемым лицом. В его взгляде не было ни капли веселья, только озабоченность, которая позже сменилась интересом.
Я не желала, чтобы он спрашивал, как я повредила ногу, потому что это была история, которую я не рассказывала тем, кому не могу или не хочу доверять. Но Руи задал совсем не тот вопрос, который я ожидала услышать.
– Ты не забыла богов. – Он слегка нахмурился, словно я была головоломкой, которую он не может разгадать. – Ты говорила в тронном зале, что не забыла. Теперь я вижу, что это правда.
Я выпрямилась, перенеся вес на правую ногу.
– Некоторые из нас все еще надеются. Как бы напрасно это ни было.
У него блеснули глаза.
– Надеешься на их возвращение из Оквана?
– В надежде нет ничего плохого, – ответила я.
Именно так говорили мои мать и отец, когда мы смотрели на ночное небо, за которым скрывается мир богов; у нас подводило животы от голода, мышцы ныли от работы на ферме.
В надежде нет ничего плохого.
Может, богов больше нет, но моя вера и моя надежда все еще были со мной.
– Я не хотел тебя обидеть. Просто я не ожидал, что ты… религиозна.
– Почему? Потому что я убийца? Ведь существует бог смерти, разве не так? – Я возмущенно выпрямилась. – Бог смерти Ёмра. А еще есть бог хитрости Сокка. Бог-творец Мирык. Разве не он породил и страдания, и боль? Эти трое будут моими покровителями, если уж им суждено вернуться.
– Но даже Чосын теперь покинут ими, – ответил Руи, с любопытством глядя на меня. – Император Ёмра отправился в Окван. Богов и богинь больше не волнует, как живут и выживают в мире смертных. Они пируют, пьют и веселятся, забыв про ваше королевство. Они не вернутся, Син Лина. Даже токкэби много веков ничего не слышали про богов и богинь. Не было ни единого звука от Чачхонби, даже когда земли не давали урожая. Не было следа Самсин-Хальмони, когда смертные женщины умирали в родах. А где был Хванун[16], когда нарушались законы и обещания? Они ушли, маленькая воровка. И я сильно сомневаюсь, что они планируют вернуться.
– Это не значит, что они не вернутся, – продолжала настаивать я с обидой. Как он смеет разрушать мою надежду? – Мои молитвы однажды могут быть услышаны.
Взгляд Руи стал мрачным. Теплый ветер пронесся через холмы, растрепал ему волосы, погладил меня по горячей щеке.
– И о чем же ты молишься?
О безопасности Ынби.
О смерти Калмина.
О жизни вдали от Чернокровых.
О прощении.
– Я молюсь Ёмре, чтобы в следующий раз ты остался мертв, когда я убью тебя.
Глаза Руи засверкали.
– Что ж, – ответил он, – лично я надеюсь, что боги не вернутся.
Фыркнув, я снова стала смотреть на холмы.
Странно, что такая красота может существовать в королевстве, принадлежащем столь дурному существу.
Хитро улыбнувшись мне, Руи начал спускаться по лесистому склону. Мы с Дури наблюдали за ним сверху.
– Куда ты? – настороженно спросила я.
– Я же сказал, что покажу тебе земли холмов, Син Лина, – ответил он. – Так что следуй за мной и позволь мне показать их тебе.
Я пошла за ним. Мы спускались и поднимались по склонам, и я морщилась от боли в ногах, продолжая сжимать рукоять чикдо. Сапоги тонули в мягкой почве, покрытой цветами. От смятых цветов поднимался сладкий, как мед, аромат.
