К тому времени, когда мы наконец-то достигли каменистого берега реки, моя хромота стала еще заметнее.
Я помассировала ноющие мышцы, глядя на Черную реку. Река с ревом мчалась мимо, пенясь и закручиваясь вокруг скользких черных камней.
– Ягоды, – сказала я, осматривая берег в поисках кустов, но ничего не находя. – Где же они?
Я раздраженно стиснула зубы и нетерпеливо постучала по рукояти чикдо, чувствуя, как пульсирует венка у виска. Если они солгали мне, им не избежать моего гнева.
– Смотри.
Помрачнев, Дживун направил свет фонаря, мерцающий под порывами прохладного ночного ветра, через бурлящие воды на пустынный противоположный берег. Свет озарил густую листву, в которой темнели сине-серые ягоды.
– Они на другой стороне, – сказал мне Хангёль. – Есть только один способ добраться до них.
Я поморщилась, глядя, как бурлит и пенится черная вода.
– Вы же токкэби. Почему бы вам не перенестись?
– Должен тебе напомнить, что перенос теперь доступен только гакси-токкэби. Когда-то мы все обладали этой способностью, но теперь ограничены пределами Кёльчхона. Руи знает, что если бы мы могли переноситься сквозь пространство, то ушли бы. Вернулись бы в мир, над которым он когда-то потерял власть. Ханыль считает, что Исын больше не предназначен для токкэби.
Мисук покачала головой:
– Мы уже пытались переплыть реку, но поток отнимает все силы.
– Мисук чуть не утонула. Хангёль на несколько минут ушел под воду. А я, проплыв половину пути, потерял сознание, – сказал Дживун.
– Так вы уже пытались, но потерпели неудачу?
Эту информацию от меня утаили. Мое сердце сжалось от разочарования. Если трое бессмертных не смогли достать ягоды, то как, по их мнению, это смогу сделать я?
Еще один тупик, еще один фальстарт. Я отвернулась, кипя от ярости. Все равно найду способ. Без ягод, без средства, без «Революции».
– Лина. – Дживун схватил меня за руку.
Я вырвалась, но замерла в ожидании.
– Подожди. Ты должна хотя бы попытаться. – Он нервно поправил очки. – Пожалуйста.
– Вы втроем потерпели неудачу. Как у меня может получиться?
– Ты прошла через годы тренировок. Ты сотни раз испытывала пределы своих возможностей, – серьезно сказал он.
– Кроме того, – сказала Мисук, улыбаясь одними губами, – я не умею плавать. Поэтому я чуть не утонула.
– Ты умеешь плавать, Лина, ты сильная. Ты должна хотя бы попытаться. – Дживун зажмурился. – Пожалуйста. – На его лице, как и на лицах его соратников, промелькнуло отчаяние.
Сделав глубокий вдох, я всмотрелась в темные воды. Я была сильным пловцом: Юнхо позаботился об этом. Однажды мне пришлось прыгать с пиратского корабля в гавани Сунпо. Я плыла в темной, мутной воде почти десять километров, пока ноги не коснулись шелковистого песчаного дна гавани.
Отлично.
Попробую, но если я сама там чуть не утону, то эти токкэби пожалеют, что отправили меня в реку.
– Сколько ягод нужно? – требовательно спросила я.
– Столько, сколько сможешь достать. У тебя есть карманы?
– Несколько.
Словно не замечая надежду, вспыхнувшую в глазах заговорщиков, я скинула тяжелые сапоги и плотный плащ, оставшись в одной тунике и штанах. Цепочка с песочными часами поблескивала в темноте. Верхняя половина часов была почти наполовину пуста.
Я потянулась к чикдо, все еще пристегнутому к бедру, но Дживун покачал головой:
– Пусть будет при тебе.
Я слегка удивилась, но не стала спорить. Возможно, чикдо понадобится мне, чтобы срезать колючие ветки.
Передо мной в воде кружились осколки темного льда.
– Насколько тут глубоко?
– Довольно глубоко. Около шести или девяти метров.
– Если утону, будьте уверены, я стану призраком и буду преследовать вас целую вечность.
У Дживуна, по крайней мере, хватило благородства выглядеть обеспокоенным. Я одарила троицу мрачным взглядом и шагнула к Черной реке.
– О, Лина, и еще… – окликнула Мисук.
Я обернулась и встретилась с ее потемневшим от тревоги взглядом.
– У здешней рыбы есть зубы.
Восхитительно. Просто восхитительно.
Как только я зашла по колено в быструю ледяную воду, ноги онемели от холода. Спиной чувствуя пристальные взгляды заговорщиков, я двинулась дальше. Вода поднялась по бедра, потом по пояс. Меня била дрожь. Течение усиливалось, и пришлось хвататься за скользкие камни, чтобы удержаться на ногах.
До ягодных кустов оставалось не менее сорока метров. Я сделала глубокий вдох.
У меня получится. Надо просто решиться, и всё.
«Хабэк, – мысленно позвала я бога рек, – не дай мне утонуть».
Потом окликнула заговорщиков, пытаясь перекричать шум реки:
– Светите мне!
Ради Ынби, ради себя – я сделаю это.
Вдохнув тяжелый запах речной воды, я окунулась в бурлящую воду, решив проплыть под течением и яростными волнами.
Вода в реке была темной и мутной. Я плыла широко загребая, напрягая все свои силы. От недостатка воздуха легкие начали неистово гореть, и пришлось вынырнуть, чтобы сделать вдох.
Я была уже почти на полпути.
В этот миг плеснула волна, и мои ноздри обожгло соленой жидкостью, ил захрустел на зубах, и я закашлялась, а потом снова погрузилась под воду и поплыла дальше.
