– Я собирался предложить тебе прогуляться по саду, – произнес он, – но теперь вижу, что с этим придется подождать.
Так вот зачем он меня вызвал. Ублюдок. Я повернулась, чтобы уйти, но Руи плавно преградил мне путь:
– Ты же не рвешься избавиться от моей компании?
– Еще как рвусь. Потому и пытаюсь убить тебя.
Но с заложенным носом трудно говорить угрожающе. Я опять чихнула, и Руи тяжело вздохнул.
– Пойдем, Лина. – Он осторожно взял меня за руку и повел с площади.
Почему-то мне уже не очень хотелось вырвать у него свою руку. И это беспокоило.
Я прикрыла глаза и представила, как ломаю в крошку все кости его руки. Ага, вот так-то лучше.
– Интриганка, – сказал Руи, когда мы шли по небольшому коридору, наполовину скрытому за одной из многочисленных каменных арок дворца.
Я распахнула глаза:
– Вовсе нет.
– Когда ты замышляешь мою безвременную кончину, у тебя всегда такой довольный вид, как у сытой кошки, – пробормотал Крысолов.
Мы подошли к небольшой деревянной двери, на которой были высечены вихрящиеся символы. Я свободно владела разными языками, однако этот был мне незнаком.
Руи с интересом смотрел, как я озадаченно разглядываю надпись.
– Древний язык токкэби. На нем говорил мой отец, а до него – его отец. Сейчас это почти мертвый язык, но все еще есть те, кто его понимает.
– И кто же? – настороженно спросила я, гадая, куда ведет эта дверь.
Вместо ответа Руи с силой постучал по украшенному рунами входу. Мгновение спустя дверь открылась, и в коридор хлынули ароматы различных трав и специй. На пороге стоял Кан.
Не знаю, что меня удивило, – в глубине взгляда Кана всегда таилось древнее пугающее знание.
– Руи, – тихо произнес Кан, склоняя голову в почтительном кивке. – Лина. Вот это неожиданность. – Он сделал шаг в сторону, приветственно взмахнув рукой. – Входите.
Я, сдерживая чих, последовала за Руи. Аромат трав мучительно щекотал мне нос, и глаза зверски слезились, но я все равно принялась с любопытством разглядывать мощные каменные стены, высящиеся до потолка книжные полки и множество стеклянных банок, наполненных травами удивительных цветов. На полу лежал толстый старинный ковер, на столе громоздились десятки тяжелых свитков и чернильниц. В углу стояла небольшая, аккуратно застеленная лежанка.
– Моя аптека и личный кабинет, – пояснил Кан. – Надеюсь, вы простите мне беспорядок.
– Ясно, – буркнула я, подозрительно посмотрев на банку с бледно-розовой жидкостью, в которой плавала светящаяся медуза.
Я невольно потянулась к банке, чтобы ткнуть пальцем в стекло перед медузой, но Руи ловко перехватил мою руку.
Да как он смеет…
– Кан, – сказал император, – Лина, кажется, заболела.
Опершись на заваленный стол, он схватил перо и принялся вертеть его в пальцах.
Кан озабоченно посмотрел на меня.
– Я не больна, – прошипела я.
– О нет, она больна, просто слишком горда, чтобы признать это. А еще она каким-то чудом получила рану на щеке. – Руи махнул пером в мою сторону, и я упрямо насупилась. – Вылечи ее. Если Лина будет в таком состоянии, наша игра наверняка застопорится. Мне трудно представить, как она сможет незаметно подкрасться ко мне, одновременно громко чихая.
Мои щеки вспыхнули от ярости.
– Мне не нужна твоя помощь. Я ее не хочу.
Похоже, ублюдку нужно, чтобы я потерпела поражение в полном здравии. Видать, рубить голову простуженному врагу не так весело.
Но оба токкэби не обращали на меня внимания.
– Конечно, – ответил Кан, склоняя голову перед своим повелителем.
Он положил прохладную руку мне на горло, осторожно ощупал шею своими нежными пальцами. Я бросила свирепый взгляд на Руи. Он ответил слащавой улыбкой, продолжая вертеть в руках перо.
– У тебя болит горло? – Кан нахмурился. – Заложен нос?
Я пробормотала что-то невразумительно-утвердительное. Кан кивнул и, отойдя к полкам, принялся перебирать банки с травами. Руи шагнул ко мне и, склонив голову, уставил на меня пристальный взгляд. Я глазела по сторонам и не собиралась оборачиваться, но сердце тревожно сжалось, когда я поняла, что он присматривается к моей щеке.
– Полагаю, ты не поделишься рассказом, где простудилась и поранила щеку.
– Даже не надейся, – самодовольно ответила я.
Но мое самодовольство мигом испарилось, едва я вспомнила речную змею. По спине пробежали мурашки. Можно было не сомневаться в том, что я еще очень не скоро захочу снова поплавать.
– Ничего иного я и не ожидал. – Я прямо-таки почувствовала, как Руи прищурился у меня за спиной. – Хотя мне ужасно любопытно.
– Ох, бедненький, – сказала я, оглянувшись.
– Это был кто-то из дворца? – В его взгляде вспыхнул огонь токкэби. – Я приказал, чтобы никто не трогал тебя.
– До тех пор, пока я не проиграю и ты не убьешь меня сам? – Скрестив руки, я закатила глаза. – Ты уже решил, что лучше: отрубить мне голову или пустить стрелу в сердце? Или, может быть, придумал что-нибудь еще?
Кобальтовый огонь вспыхнул в его глазах, а на скулах заходили желваки.
– Лина. – Кан протянул мне деревянную кружку с какой-то бурлящей жидкостью. – Тоник. От твоей простуды.
Я медленно взяла кружку и посмотрела на янтарную жидкость.
