– Лина, – услышала я сквозь собственные стоны и всхлипы. – Лина.
Кто-то со всей силой надавил мне на грудь, и у меня изо рта полилась вода. Острые камни впивались мне в спину. В глазах мутилось, тело стало вялым и тяжелым. Вода ручьями лилась с моих волос и одежды. Я отчаянно старалась не заплакать, но адреналин падал, и мне становилось все страшнее и холоднее.
– Мисук! – крикнул Дживун. – Плащ! Принеси ее плащ!
Меня укутали в теплое. Хангёль надел мне сапоги, а Мисук убрала назад мои растрепанные волосы, пока я выкашливала соленую воду. Дживун оторвал кусок ткани от своего ханбока и прижал его к моей коже, и тут же белая ткань окрасилась в красный цвет. Кровь, теплая и влажная, стекала по моей щеке из пореза, сделанного существом.
– Лина, – прошептал Дживун, присаживаясь рядом на колени. – Проклятье, – пробормотал он и осторожно обхватил меня за дрожащие плечи.
Я закрыла глаза, ненавидя себя за то, что нуждалась в утешении и успокоении. Но они мне были действительно очень нужны.
– Все хорошо, – мягко повторял Дживун. – Все хорошо.
– Что это были за твари? – медленно спросил Хангёль. – Которые кричали в воде…
– Речные змеи, – ответил Дживун. – Хоть бы демоны забрали Ханыля за то, что он поселил их здесь. Я не ожидал, что они появятся сегодня ночью.
– Конечно они появились, – пробормотала Мисук. – Их единственная цель – не дать никому добраться до ягод. Лина прошла дальше, чем кто-либо из нас.
– Такой ценой… – В голосе Хангёля звучали одновременно и вина, и ужас. – О, Лина…
Мисук тихо выругалась.
– Они у нее? – нерешительно спросил Хангёль.
Вся дрожа, я подняла голову и хрипло ответила:
– В карманах.
Зрение медленно начало проясняться, и я отстранилась от Дживуна. Он опустил руки, освобождая меня, и я плотнее закуталась в плащ, начиная постепенно согреваться. Похоже, вода в реке была холоднее льда.
– У тебя получилось, – прошептал Дживун.
Я расстегнула карман и позволила троице взглянуть на сине-серые ягоды, притаившиеся в складках намокшей ткани. – Ты достала ягоды вонгун!
– Конечно достала, – ответила я, все еще стуча зубами, но пытаясь подавить ужас. – Но в следующий раз будьте добры предупреждать обо всех гребаных подробностях заранее. В команде так не работают. Это было нечестно, и ты еще говоришь, что Хванун – твой бог-покровитель… – С большим трудом я поднялась на ноги, выгребла из карманов ягоды и положила их в руки Дживуну. – Я возвращаюсь во дворец. Завтра вечером, что бы мне ни предстояло, вы должны рассказать обо всем честно. Если нет, я заберу ягоды и буду работать одна.
Я не обладала аптекарскими способностями Дживуна и не была обучена приготовлению снадобий, но произнесла эти слова с такой уверенностью, что мятежники опасливо переглянулись. Бросив им напоследок угрожающий взгляд, я повернулась и ушла, дрожа и хромая.
Теперь, когда онемевшие от холода конечности немного оттаяли, я снова чувствовала боль в левой ноге и тихо сыпала проклятиями каждый раз, когда была вынуждена на нее наступать.
А у рыбы-то и вправду оказались зубы…
Тон сегодняшнего письма был холоднее, чем предыдущего.
Я внимательно прочитала записку, которую снова подсунули под дверь. Почерк уже был мне знаком.
Знал ли Руи, что я достала ягоды для мятежников?
Кусая губы, я переоделась в чистое и переплела волосы в обычную косу. На моей щеке ярко алела рана, нанесенная речной змеей.
Всю прошлую ночь мне снились кошмары – из глубин темных вод на меня пялились красноглазые твари. Они окружали меня со всех сторон и обнажали клыки. Их змеиные тела извивались среди речных камней, опутывали мои лодыжки. Я проснулась в холодном поту, задыхаясь, словно все еще бултыхалась в водах Черной реки.
Направляясь к площади, я изо всех сил старалась не шмыгать носом, который почти не дышал. Горло отчаянно скребло. Простуда, несомненно, стала результатом моего ночного погружения в воды Черной реки. Как же я ненавидела болеть!
Чихая и щуря покрасневшие глаза, я нашла взглядом Руи. Он стоял у фонтана, пряча руки в складках темно-синего ханбока. Теплый лунный свет, струящийся сквозь стеклянный потолок, окутывал императора почти божественным сиянием.
Словно почувствовав мое приближение, он поднял голову:
– Доброе утро, маленькая воровка.
– И вчера, и сегодня, – прохрипела я. – Чего ты хочешь на этот раз?
Руи поднял брови:
– Ты заболела?
– Нет. Я в полном порядке, спасибо. – Кашель распирал горло. Я попыталась сдержать его, более чем уверенная, что от усилий у меня на лбу уже вздулась вена.
– Ты больна. – Его взгляд потемнел при виде раны на моей щеке. – И ранена. Где ты успела пораниться?
Я хотела соврать, но вместо этого из моего горла вырвался глубокий и хриплый кашель. Руи нахмурился, глядя, как я яростно вытираю рот рукавом туники. Только непонятно от чего – от отвращения или тревоги. Скорее всего, и от того, и от другого.
