Это был всего лишь дамплинг, но ее щедрость наполнила меня любовью и счастьем. Я притянула ее к себе и крепко обняла, а она вертелась у меня под руками, хохоча от удовольствия. Это был последний раз, когда я ее видела. Я до сих пор помнила крошки в уголках ее рта и маленький желтый ханбок, слегка помятый и испачканный чем-то подозрительно похожим на красную бобовую пасту.
Через четыре месяца после этого я уже работала на Чернокровых.
На глаза навернулись слезы, и я попыталась отогнать воспоминания. Только что я почти ощущала вкус дамплинга, и вот он пропал, оставив в моем сердце пустоту.
Как же я тосковала по сестре.
Тряхнув головой, я прогнала грустные мысли и вернулась к размышлениям над портретом.
«Ш. А.». Кто такая «Ш. А.»?
Та, которую потерял Руи? Та, о которой говорил Дживун? Причина, по которой Руи носит длинные волосы в знак траура?
Что-то кольнуло в груди. Неужели ревность? Вся в мыслях о таинственной незнакомке, я сама не заметила, как оказалась в тихом, пустынном крыле, изолированном от остальной части дворца. Будто ноги сами привели меня сюда.
Тускло освещенный коридор был пуст, только в конце холла чернела самая обычная дверь. Я уставилась на нее удивленно и заинтригованно. Что за ней скрывалось? И почему это крыло казалось таким удаленным, заброшенным?
Я тихо подошла к двери и взялась за черную ручку. Легким движением повернула, и, к моему удивлению, дверь открылась.
С бьющимся сердцем я проскользнула внутрь и почувствовала запах мыла и свежих простыней.
Это была небольшая комната, простая и скромная, с аккуратно заправленной кроватью. На деревянных стенах не было ничего, кроме зеркала в серебряной оправе. В одном углу стоял платяной шкаф, в другом – письменный стол, на котором лежали бумаги и книги. Не считая этих простых вещей, спальня была пуста. Я прикрыла за собой дверь, и она тихо щелкнула.
Кто же здесь живет?
Я провела пальцами по гладкому красному дереву стола, бросила взгляд на разбросанные листы пергамента.
На одном было написано: «Встреча с двором – обсуждение распределения бюджета».
На другом: «Импорт металлов для вооружения. Предпочтительно железо и сталь».
Некоторые фразы были зачеркнуты, другие – обведены. Я быстро перебрала бумаги и вдруг на одной из них обнаружила свое имя. «Син Лина».
Я взяла бумагу в руки, желая расмотреть запись, сделанную мелким почерком. «Показать моему убийце обсерваторию. Луны должны быть яркими».
Перечитав предложение, аккуратно зачеркнутое тонкой четкой линией, я ощутила, как волоски на затылке встали дыбом. Это был изящный почерк Руи, такой же как в записках, которые он подсовывал под мою дверь.
Значит, это его спальня.
Я отложила бумагу и заново осмотрела комнату. Она была удивительно проста для Ханыля Руи, который каждый день и каждую ночь наряжался в шелковые ханбоки и сверкающие драгоценности. Я, хмурясь, провела рукой по одеялу. Теперь понятно, почему дверь была не заперта. Здесь просто нечего красть. И, судя по гробовой тишине в коридоре, в это крыло редко кто заглядывал. Такое впечатление, будто Руи прятался от своего собственного двора и от Кёльчхона.
Интересно.
Я снова взялась за бумаги, надеясь найти какую-нибудь полезную информацию для мятежников. Но списки не содержали ничего особенного – ни планов по увеличению налогов, ни упоминания о повстанцах, ни, честно говоря, чего-либо даже отдаленно интересного. Тут я заметила стопку из трех книг. Осторожно взяла одну в руки, перевернула пожелтевшую страницу.
Вот уж никогда бы не подумала, что Ханыль Руи способен сочинять такие мрачные и романтичные стихи. Я провела пальцем по черным чернилам, снова вспомнив про инициалы на портрете. Возможно, он читал свое стихотворение художнице. При мысли об этом меня охватила зависть.
Но я быстро подавила недоброе чувство. Какая мне разница, читал он ей это или нет. Я потянулась за следующей книгой.
Кончики пальцев едва успели коснуться обложки, как меня схватили за руку, и я отлетела в сторону, ударившись обо что-то твердое.
– Что ты делаешь? – прошипел мне в ухо голос Руи, низкий и холодный.
Я мгновенно вывернулась из рук императора и с силой ударила его в грудь. Руи смотрел на меня почерневшими от гнева глазами. На его лице не было и намека на веселье – только холодная ярость.
Внезапно осознав грозящую мне опасность, я рванулась к выходу, но император Кёльчхона с грацией небожителя преградил мне дорогу и отшвырнул назад. После короткого полета я шлепнулась на кровать.
В мгновение ока Руи навис надо мной. Оскалив зубы, я выхватила чикдо и нацелила его на горло Токкэби, не давая приблизиться.
– Я вижу, ты исследуешь дворец.
