Знакомая жажда обожгла мое горло и язык. Меня пробрала дрожь, рука сама потянулась к карману штанов, где была спрятана последняя сигарета вместе с зажигалкой. Я терпела достаточно долго. Пусть дым листьев халджи окутает легкие, пропитает меня изнутри. Я нащупала в кармане сигарету и сжала ее пальцами.
– Жнец.
Раздался тихий стук в дверь, и я подскочила от неожиданности. Голос принадлежал Руи.
В моей комнате было темно, и наверняка Руи это заметил. Я притворилась спящей, поскольку не горела желанием с ним разговаривать.
– Я знаю, что ты не спишь, – сухо продолжил Руи. – Видел, как ты пробиралась на цыпочках по коридорам около десяти минут назад.
Проклятие…
Я была уверена, что осталась незамеченной, когда возвращалась в свою комнату. Тревога сжала мое сердце. Известно ли ему, где я была? Я, морщась, ущипнула себя за переносицу. Рот горел, до того хотелось затянуться сигаретой, вдохнуть сладкий запах дыма.
– Уходи. Я в постели. – Я зло покосилась на дверь, обхватывая губами сигарету.
Она слегка помялась после стольких месяцев в кармане, но ее должно было хватить, чтобы удовлетворить мою жажду. Вспыхнул огонек зажигалки, и у меня все поплыло перед глазами от предвкушения.
Руи за дверью настороженно спросил:
– Что ты там делаешь?
Я демонстративно промолчала. Мое внимание было сосредоточено исключительно на огоньке, который медленно приближался к сигарете, терпеливо ожидающей у меня в губах.
За дверью стало подозрительно тихо, стук прекратился.
Воздушная рябь, порыв ледяного ветра, и вот уже император стоял у изножья моей кровати.
– Откуда ты это взяла?
Я чуть не поперхнулась от неожиданности, но тут же пришла в себя.
– Вон отсюда! – резко приказала я. – Не припомню, чтобы приглашала кого-то в свою постель. Я занята.
Огонек уже колебался на расстоянии волоска от моей сигареты.
– Я вижу. – Руи с такой силой сжал столбик кровати, что побелели костяшки пальцев и заскрипело дерево. Он был вылитый разгневанный бог, подумала я, глядя на его бескровные губы, горящие синим светом глаза и сведенные брови. – Ты куришь.
Неужели за холодным тоном скрывалось огорчение? У меня дрогнуло сердце. Он вел себя почти как Сан.
Почти.
Презрительно усмехнувшись, я щелкнула зажигалкой, и пламя исчезло.
– Я же просила тебя уйти. У меня дела. – Я махнула сигаретой в его сторону и прищурилась.
Его губы скривились.
У меня под подушкой лежал мой метательный кинжал. Неплохо было бы его достать. Но я не сделала этого.
– Ты забыла о хрупкости своих человеческих легких? – почти прорычал Руи. – Я не позволю тебе уничтожить себя. Отдай это мне.
Я ответила ему свирепым взглядом.
– Это моя последняя сигарета. – Даже я слышала отчаяние в собственном голосе. – Она не причинит мне вреда.
– Я уже видел такие, – раздался холодный ответ. – Она сделана из листьев халджи. Ты хоть представляешь, что они делают с твоим телом?
Раздражение стиснуло мое горле, я незаметно сунула руку под подушку.
– Они разрушают его, – тихо сказал Руи, медленно подходя ко мне. – Полностью уничтожают твои мускулы. Опустошают легкие, пока они не превратятся в два почерневших ошметка. – Он говорил все более жестко. – Отдай это мне. Сейчас же.
На мгновение я замерла.
Руи ждал.
Выхватив сверкнувший кинжал, я занесла руку для удара в грудь Руи. Может, это и не убьет его, но заставит прислушаться. Однако император проворно уклонился в сторону, а оружие со звоном упало на пол.
– Отдай мне сигарету, Лина, – сказал Руи с ледяным спокойствием, потянувшись ко мне.
– Нет, – прорычала я, хотя голос дрожал. – Ты забрал у меня все. Мою свободу и, возможно, жизнь. Оставь хотя бы сигарету.
Это было все, что осталось от Когтей, последняя память о том, кем я была до того, как все рухнуло, погрузив меня в невыносимое одиночество.
Он прикрыл на мгновение глаза, потом заговорил снова:
– Ты сама убьешь себя, если будешь употреблять халджи. Скажи мне, Син Лина, – Руи придвинулся ближе, – чем это тебе поможет? Ты избавишься от измождения? Растерянности? Страха?
– Ты не понимаешь, как сильно мне это нужно, – прошептала я. – Тебе не понять.
– Так расскажи мне. – Воздух между нами искрил от напряжения и чего-то еще… более глубокого, гораздо более темного. – Зачем?
Я задрожала от ненависти и желания под его пылающим голубым взглядом. Губы сами собой с горечью произнесли:
– Сан… дал мне мою первую сигарету.
Слова повисли в воздухе, словно дымок.
Кажется, гнев Руи стих, будто ему стало легче оттого, что я отвечаю.
– Сан?
– Мой друг. Он был моим другом.
– Был… Значит, он умер…
– Они все умерли.
Руи моргнул.
– Понятно, – мягко сказал он.
– Сан, Чара, Юнхо, Крис… даже Сунхо, мастер по оружию. Все Когти мертвы. Кроме меня. Я тоже должна была умереть, но меня заставили присоединиться к соперничающей банде, чтобы выполнять за них всю грязную работу. Я согласилась под страхом смерти моей сестры Ынби. – Мой голос дрогнул. – Как ни крути, я одна из них. Я помогла им убить своих друзей. – Мое горло сжалось, глаза обожгли горячие слезы.
В ярости я стиснула губы, не веря, что позволила этим словам сорваться с языка, впилась ногтями в ладонь. Зачем я все это ему рассказала?
