В комнате было тихо и пусто, Кан отсутствовал. Я с улыбкой медленно закрыла дверь и пробежала глазами по полкам, трещавшим под тяжестью стеклянных банок с неизвестными веществами.
«Глубокий сине-зеленый цвет. Глубокий, сияющий сине-зеленый цвет». Эти слова звучали у меня в голове, как мантра, пока мои пальцы перебирали емкости одну за другой.
В одной банке лежала бледная измельченная трава, в другой – нечто, подозрительно похожее на сморщенный палец, плавающий в мутной желтой жидкости. Я заглядывала в маленькие и большие баночки, но на этой полке ничего подходящего не нашлось, и я перешла к следующей.
Здесь было то же самое. Контейнеры с травами, сушеные насекомые и другие вещества, которые я предпочла бы не идентифицировать. Я обиженно надулась. Что, если у Кана не было того, что мне нужно? Он мог вернуться в любой момент и, как бы вежлив он ни был, вряд ли отнесся бы с пониманием к моей выходке со взломом.
Ракушки, сухие соты, осиные гнезда.
Я закончила обшаривать вторую полку и разочарованно вздохнула. Бросила взгляд на письменный стол Кана, и мои глаза расширились. В нем были выдвижные ящики.
Я кинулась к столу, прекрасно понимая, что время уходит. В одном ящике оказалась лишь горсть нафталиновых шариков и стопка потрепанных книг. Во втором – закупоренные бутылки с противной серой жидкостью. Я потянула третий ящик.
Он не открывался.
Интересно.
Если он не открывается, значит, внутри хранится что-то очень ценное. Я принялась взламывать ящик с помощью кинжала, и он все-таки поддался и выдвинулся со скрипом. Банки. Десятки банок.
Я боролась с чувством отвращения. Это что, птичья голова? А та банка с густой золотистой жидкостью не могла быть наполнена ничем иным, как кровью токкэби. Теперь понятно, почему Кан держал ящик запертым.
Наконец мой взгляд упал на большую банку. Внутри лежала всего одна овальная чешуйка, но размером почти с мою голову. Она блестела и переливалась красивым сине-зеленым цветом, который напоминал об океане, о ярких лазурных водах, в которых покачиваются водоросли. Мое сердце подпрыгнуло в груди, а ладони начали потеть. В этот момент я была благодарна за стеклянный барьер между моей кожей и этой чешуей.
– Имуги, – негромко выдохнула я.
Я уже собиралась закрыть ящик и выскользнуть из комнаты, пока Кан не вернулся, однако что-то еще привлекло мое внимание – что-то, от чего во рту снова появилось жжение, а острая боль сильного желания обрушилась на меня, как океанская волна.
Листья халджи.
Я бы узнала их где угодно. Они выглядели вялыми, пепельного цвета, с зубчатыми черными прожилками по всему листу. В этом контейнере их должно было быть не меньше дюжины. Не давая себе передумать, я схватила банку.
Как же мне повезло, думала я, выскакивая из аптеки и возвращаясь в свою комнату. Мое горло сжималось от жажды. Чешуя и листья халджи. Теперь я точно выиграю эту игру. Я знаю, что выиграю.
Я закрыла дверь своей комнаты с широкой улыбкой. Сегодня вечером я отнесу чешую мятежникам. А пока…
Мой взгляд обратился на вялые, серые листья.
Я засучила рукава и приступила к работе.
Сан научил меня сворачивать сигареты, не имея ничего, кроме клочка пергамента. Достаточно было вырвать страницу из какой-нибудь одной ужасно скучной книги на столике возле дивана, чтобы накрутить себе сигарет.
Может быть, Руи был прав, подумала я, посмотрев на самокрутку, зажатую между пальцами. Возможно, я действительно на грани зависимости. Но я не могла остановиться. Проклятие, не могла. Мне нужна была эта горькая затяжка, чтобы почувствовать себя живой.
Я вдохнула дым и наконец-то ощутила некое подобие покоя. Закрыв глаза, можно было почти ощутить, что Сан сидит рядом и прикуривает свою сигарету под бледным светом луны. Я почти чувствовала, как прохладный ветер обдувает мое лицо, пока весь Сунпо спит, измученный после целого дня забот.
Слезы жгли мне глаза.
«Его больше нет», – шептал в моей голове тоненький голосок, жестокий и злобный, но честный.
Это была Мысль, тенью просочившаяся в мой разум и ласкающая его когтистым пальцем. И чья же это вина?
– Моя, – шептала я, глядя на дрожащие руки и выдыхая дым. – Это все моя вина.
– Ты ее достала. – Дживун качал головой и не мог поверить в то, что держит в руках банку с переливающейся змеиной чешуйкой. – Чешуя имуги. Даже не верится.
– Дай-ка посмотреть. – Мисук жадно схватила банку, прижалась лицом к стеклу. – Это действительно чешуя имуги, – подтвердила она мгновение спустя, и ее губы растянулись в широкой улыбке. – Будем надеяться, что никто не заметит пропажу.
– Маловероятно, что Кан заметит, – ответила я, вспоминая огромное количество предметов, спрятанных в плохо открывающемся ящике.
– Не будем исключать эту вероятность. – Дживун выпрямился. Он стоял у стола, и было видно, как его глаза за очками начинают пылать. – Я должен немедленно приступить к работе.
– Дживун отнесет ингредиенты в аптеку, – пояснила Мисук. – Он создаст смесь, пока мы будем разрабатывать наш план.
