Я безжалостно улыбнулась, но тут же затаила дыхание, увидев, как глаза Руи темнеют от желания.
– Нет, – пробормотала я. – Это ничего не значит.
Воздух между нами словно сгустился. Его глаза вспыхнули серебром.
– Неужели, маленькая воровка?
Я сглотнула, спрятала дрожащие руки себе за спину. Мне больше не хотелось улыбаться. Нет. Нет, это что-то значит… Это что-то значит. Даже если я этого не хочу, даже если не могу… Это что-то значит.
Должно быть, он прочитал ответ в моих глазах.
И вот он уже прижал меня к себе, приподнял мой подбородок, и его губы жадно встретились с моими.
Я поцеловала его и провела руками по твердым мышцам его груди, зарылась пальцами во влажные пряди его волос. Задохнулась, когда он прикусил мою нижнюю губу, а его руки обхватили мою талию.
Я почувствовала, как он улыбнулся, поднимая меня из воды, а я обхватила ногами его тонкую талию. Его губы перешли на мою шею, обжигая мою и без того пылающую кожу.
– Мне хотелось этого с того самого момента, когда я увидел тебя на крыше. – Он крепче прижал меня к себе. Его глаза были голодны, в них сверкало желание.
От удивления мои губы приоткрылись, и он снова поцеловал их. Потом слегка куснул за шею и снова покрыл поцелуями, а затем вынес из воды и осторожно поставил на мягкий черный песок.
Мое дыхание было прерывистым, пальцы судорожно ухватились за шелковый пояс, опоясывающий ханбок, и развязали узел. Наши губы вновь встретились. Я стянула ткань с его тела, обнажая упругие мышцы и загорелую кожу, блестящую от пота и морской воды. Теперь на нем остались только черные атласные штаны. Руи слегка отстранился от меня, его длинные волосы падали вдоль лица, скрывая нас завесой.
– Ты уверена? – Его голос был хриплым и тревожным, лицо горело. Но он нежно сжимал мои руки.
А во мне в тот момент не было ни капли нерешительности. Я притянула его ближе к себе и, встав на цыпочки, снова прижалась губами к его губам, проводя руками по его груди. Его дыхание стало прерывистым.
– Лина. – Мое имя сорвалось с его губ, словно молитва.
– Руи, – с улыбкой прошептала я.
На его лице мелькнуло удивление, и я осознала, что впервые произнесла вслух его настоящее имя.
Мои щеки запылали, и я быстро отвела взгляд. Сердце сжалось от мысли, что это могло означать…
Блеск в глазах императора говорил о том, что он не упустил значение того, что я назвала его по имени…
Не Крысолов, не Токкэби, а Руи.
Руи.
Я повторила про себя это имя. Р-у-и. Его имя на вкус было словно сладкие искрящиеся звезды на фоне бархатного черного неба. Как толченый сахар, который хрустел на зубах. Как первый зимний снег и ледяной ветер, несущий насыщенный аромат потрескивающих костров и теплого вина.
– Знаешь, маленькая воровка, – прошептал Руи, осторожно придвигая мою голову к себе, – кажется, ты рискуешь смешать работу с удовольствием.
– Не сомневайся, – ответила я, дерзко улыбнувшись, чтобы скрыть, как заколотилось мое сердце. – Если бы мой меч не утонул в море, то вместо него утонул бы ты.
– Такая кровожадная, – пробормотал он, целуя меня за ухом.
Я зажмурилась, и он поцеловал меня в шею.
– Неужели тебе никогда не надоедает мечтать о том, чтобы убить меня?
– Нет, – ответила я, чувствуя, как горит моя кожа под его губами.
Тихий стон вырвался из моего горла, когда Руи заправил мокрую прядь моих волос за ухо. Его взгляд сверкал.
– Я хочу тебя, Лина, – тихо прошептал он. – Но мне нужно знать, что ты тоже хочешь меня. Что ты делаешь это не ради… чего-то другого. Что ты действительно этого хочешь.
Я снова попыталась поцеловать его в ответ, но он отдалился. Его грудь быстро вздымалась.
– Ты должна сказать это, – произнес он тихо, но твердо. – Пожалуйста. Скажи, что ты хочешь меня, маленькая воровка, и я весь твой.
– Хочу, – прошептала я. Боги, я хотела. Я знала, что не должна, но… – Я хочу тебя.
Этими тремя словами я развязала ему руки, и его глаза засияли так же ярко, как луны над нашими головами. Его руки сжимали мое лицо, а губы жарко прижимались к моим, углубляя поцелуй. Я была уверена, что он слышал, как билось мое сердце о грудную клетку, уверена, что он слышал каждый вздох. Слезы застилали мне глаза, когда я обхватила его за плечи. Впервые за целый год моя голова не раскалывалась от чувства вины, стыда и скорби. Впервые за год я позволила себе забыть обо всем.
Впервые за год мое сердце учащенно билось не от страха или гнева, а от предчувствия чего-то хорошего.
По моей щеке покатилась слеза, однако то была слеза не печали, но облегчения. Когда-то же должен наступить конец всем этим страданиям и омыть бальзамом зияющую рану моего сердца.
Дыхание Руи слегка сбилось, а тонкий палец вытер мою слезу. Он отстранился, а его глаза были широко открыты. Я осторожно качнула головой, пытаясь снова притянуть его к себе. Но Руи все понял без слов.
На этот раз его губы стали мягче, нежнее, его первоначальный голод был утолен. Он легонько погладил мой подбородок, улыбнулся мне и тихо разорвал наш союз.
Император Токкэби прижал меня к себе, а я, обхватив его руками за талию, наслаждалась тем, что мы будем лежать так еще некоторое время.
