Прислонившись головой к его груди, я слышала, как быстро и неровно билось его сердце.
Значит, у него действительно было сердце.
Я закрыла глаза. Мы лежали так минуту или даже час, прежде чем я услышала, что Руи пытается произнести какую-то шутливую фразу. Я отодвинулась, приглаживая волосы, и скрестила руки. Волшебство внезапно закончилось.
– Не надо, – предупредила я, тяжело дыша и не желая слушать, какую бы остроумную шутку он ни придумал.
Руи усмехнулся и с некоторым сожалением провел рукой по волосам, отряхивая от песка свой промокший ханбок. Внезапно почувствовав себя неловко, я отвернулась, пока он одевался.
О боги. Что я наделала?
Что мы наделали?
– Лина, – осторожно произнес Руи, и я повернулась. Он стоял на песке снова одетый, а его спутанные волосы развевались на ветру. Его брови были озабоченно сдвинуты. – Мы…
– Этого больше не повторится, – коротко ответила я и подошла к нему. – Хотя, полагаю, я должна поблагодарить тебя за это… развлечение. Потому что это все, что могло между нами быть.
Все, что может между нами быть.
Если его и задели мои слова, император этого не показал. Он просто качнул головой:
– Не за что.
– Ты…
Но внезапно я замолчала, вглядываясь в заросли высокой травы, растущей вдоль пляжа. Померещилось или там действительно мелькнула чья-то фигура?
Я всмотрелась, но, кроме камней и зелени, ничего не увидела, лишь трава колыхалась и шелестела под призрачным ветром.
– Что там? – Руи кинул назад обеспокоенный взгляд.
– Мне… мне показалось, я что-то видела.
– Но я ничего не вижу.
Чувство тревоги окатило меня ледяной водой.
– Мы должны вернуться.
Я не смотрела на Руи. Не могла.
Мне показалось, говорила я себе, однако не могла себя убедить. Это была всего лишь тень. Но мое чутье было не так просто разуверить.
– Лина…
– Мы должны вернуться, – твердо повторила я, по-прежнему не желая смотреть на него. Мои пальцы сжали песочные часы, в которых неустанно сыпался песок. – Сейчас.
– Как скажешь.
Если Руи и был разочарован, то не подал ни малейшего знака. В его голосе снова звучал уже знакомый холодно-озорной тон. Его руки крепко обхватили меня, а затем воздух покрылся рябью и тени окутали нас.
Уже исчезая, я услышала крик морской птицы, звенящий над волнующимся морем.
Едва мои ноги коснулись площади, я вырвалась из объятий Руи. В его глазах клубилось беспокойство, но я, пошатываясь, отошла в сторону. Он потянулся ко мне, глядя настороженно:
– Лина…
Но я уже бежала в свои покои, не обращая внимания на взгляды токкэби, ошарашенных появлением императора и его убийцы, промокших до нитки и красных, как свекла.
– Лина.
Я услышала, как он снова зовет меня, но не остановилась, пока не ворвалась в свою комнату.
Проклятье…
Мои ноги дрожали. Прислонившись к двери и закрыв глаза, я вспоминала то, что только что произошло. Я все еще чувствовала его губы на своих губах, его прикосновения к моей шее. Я все еще ощущала его руки на своей талии, слышала его бешеное сердцебиение.
Я посмотрела в зеркало. Все мое лицо раскраснелось, а глаза ярко блестели. Губы припухли, волосы растрепались.
«Я хотел этого с того момента, как увидел тебя на крыше».
Я провела трясущейся рукой по волосам. Я… соблазнила его.
Я… поцеловала его. Я позволила ему обнять себя.
О боги.
Но… Это же хорошо. Это же очень хорошо. Разве это не было одной из моих целей с самого начала? Когда потребуется, я снова смогу соблазнить его в своей постели, а благодаря усилителю в крови закончу работу, когда он будет наиболее уязвим. И это хорошо. Очень хорошо. Я смогу победить.
Я выиграю.
Я представила, как всажу нож в грудную клетку Руи, ожидая почувствовать привычное чувство удовлетворения… но его не возникло. Мне категорически не хотелось убивать императора.
Что со мной не так?
Стиснув зубы, я сорвала с себя промокшую одежду и натянула мягкий белый халат.
Мне нужно закончить работу. Ради Ынби.
Покурить. Мне необходимо покурить. Я потянулась к подушкам, под которыми спрятала халджи, и пальцы сами собой сомкнулись вокруг сигареты.
«Не могу сказать, что мне особенно хочется, чтобы по моему королевству рыскала бешеная человеческая девчонка».
Я медленно опустила сигарету. Мне следовало позаботиться о себе. Следовало выглядеть как можно более привлекательной. Руи ясно выразил свое отношение к моему курению.
Я должна встретиться с мятежниками сегодня вечером. И я встречусь. Но… не буду рассказывать им о пляже. Подозрительность в глазах Хангёля, когда я сообщила о том, что знаю, где находится спальня Руи, была достаточным предупреждением. Они должны мне доверять. Поэтому надо держать произошедшее в тайне. Никто не должен знать, что я… что мы…
Никто не узнает.
Я легла в постель и закрыла глаза, желая отдохнуть перед предстоящей ночью. Но сон не шел. В голове то и дело крутились образы ехидно улыбающегося Руи.
Едва я вошла в пекарню, меня охватило чувство вины, но я поспешно задвинула его в глубь подсознания. К чему испытывать подобные чувства? Я соблазнила самого могущественного из токкэби и воспользуюсь этим, чтобы уничтожить его. Если уж на то пошло, я должна чувствовать гордость.
