Возможно, это был Руи, который пришел, чтобы остановить меня. Он пришел за мной. Я не могла понять, была ли это надежда или страх.
Но я не ощущала ни намека на аромат цветов сливы и лакрицы. Только запах мокрой земли и грязи.
Мой взгляд уловил быстро промелькнувшую тень.
– Кто там? – тихо, но резко произнесла я.
Слева пронеслась еще одна тень. Я крепко сжала кинжал, погружаясь в состояние, предназначенное именно для таких случаев, когда я была никем и ничем, лишь быстрым и кровавым воплощением смерти.
Но ничто, кроме слабого шороха, не ответило мне. Я сжала губы.
– Предлагаю, – тихо сказала я, – тому, кто находится в этом лесу, показаться. Возможно, тогда я проявлю к нему милосердие.
Ложь. Кто бы ни играл со мной, он мне дорого за это заплатит.
Тишина была настолько враждебной, что обжигала кожу.
А потом лес ожил. Я едва успела выругаться, как из темноты вырвались фигуры, и лунный свет осветил их длинные клинки.
Токкэби.
Однако эти токкэби были мне незнакомы, две женщины и двое мужчин довольно крепкого телосложения. Охранники из дворца? Те, кто желает моей смерти, пока их император не пострадал? Подданные, разгневанные тем, что я на балу обозвала Руи кэсэкки?
Кем бы они ни были, я попалась в их ловушку.
Костяшки моих пальцев побелели, когда я бросила взгляд на одну из женщин-токкэби с вьющимися волосами и тусклыми карими глазами. Ее клинок находился на уровне моего горла. Остальные стояли позади меня, направив свои клинки мне в спину.
– Опусти кинжал, – хрипло проговорила она.
Я медленно повиновалась.
Расплывшись в ухмылке, токкэби пинком отправила мое оружие в ближайшую лужу. Я внимательно наблюдала за ней, не чувствуя ни капли страха или ярости, готовая при первой же возможности совершить смертельный бросок.
– Итак, – сказала она, склонив голову набок, – это ты предательница?
Предательница.
Я не показала свои эмоции, хотя сразу вспомнила фигуру в высокой траве на пляже.
Предательница. Предательница.
Это слово отдавалось в мозгу резким предостерегающим звоном.
Кто-то видел. Кто-то знает. И этот кто-то…
Предательница. Предательница.
Мятежник.
Они знают.
А моя жизнь – это гарантия.
Это были последствия поцелуя на пляже. Я понимала, что любое мое объяснение, любое оправдание приведет к тому же результату. Прямой удар в сердце.
Они попытаются убить меня. Но я не позволю им в этом преуспеть.
Поэтому я оттягивала время, торопливо прокручивая в уме варианты защиты и нападения.
– Тебя послал Дживун, – сказала я, поскольку было ясно, что этих токкэби отправил сюда такой же мятежник. И этот кто-то… Дживун – фигура на пляже. Дживун – лидер восстания. А это значит… – Кто ты? – спросила я, прекрасно зная ответ.
Время, мне нужно было больше времени. Женщина передо мной чувствовала себя в полной безопасности. Я была в меньшинстве, и она прекрасно знала об этом. Я могла бы поспорить, что трое позади меня стояли в расслабленных позах.
Они недооценивали меня.
И я могла использовать это против них.
Мужчина-токкэби позади меня засмеялся:
– Ты же не думала, что нас, мятежников, всего лишь трое, верно? – Острие клинка ткнулось мне в спину, и я стиснула зубы. – Глупая девчонка.
Так и есть.
Они украли партию металлов… Для этого явно было нужно больше трех токкэби.
Но я поверила им, когда они сказали, что их всего лишь трое. И это проклятое доверие грозило мне погибелью.
– Сеть агентов Дживуна очень обширна, – сказала вторая женщина у меня за спиной. – Ты познакомилась всего лишь с его приближенными. Но нас десятки, разбросанных по всему Кёльчхону.
– Почему он не сказал мне? – спросила я автоматически, одновременно перебирая в уме свои преимущества, различные способы бегства и нападения. Возможно, Камынчжан все-таки сделал мне поблажку, ведь похоже, что эти четверо очень любили слушать свои собственные речи.
– Таким, как ты, нельзя доверять. – Голос второго мужчины был жестким и колючим. – Люди. – Он презрительно сплюнул, и брызги попали на подол моего плаща. – Тупые и ограниченные. Вы – гной на поверхности Исына, королевства, которое по праву принадлежит нам. После того как мы убьем тебя, девочка, а потом убьем и его, будь уверена, токкэби снова займут свое законное место на троне Трех королевств.
– Как правители, – вставила вторая женщина. – Императоры и императрицы. Вы будете осыпать нас богатствами, поклоняться нам, не смея подняться с колен. – Она говорила, захлебываясь от жадности, в спешке глотая слова.
Дживун обещал, что не собирается подчинять Исын.
Но неважно, что он обещал.
Он предал меня. Они предали меня.
Может быть, рассказать, что соблазнение Ханыля Руи – лишь часть моей стратегии? Конечно, можно попытаться образумить их, но мой язык стал тяжелым как свинец, не желая лгать.
Я поцеловала его.
И мне это понравилось.
– То, что ты предашь, было лишь вопросом времени, – сказала первая женщина. – Дживун с самого начала опасался твоего предательства, ведь смертные такие тщеславные. Их легко развратить, одурачить. Но это неважно, – продолжила она, обменявшись взглядами с мужчиной-токкэби, который стоял за моим правым плечом. – Ты так или иначе скоро отправишься в Чосын.
