Мне это надоело.
– Может быть, – ответила я. Меня захлестнула холодная решимость. Не таким будет мой конец. – Но ты отправишься туда первой.
Прежде чем они успели нанести удар, я упала на землю, стиснув зубы, когда лезвие, упиравшееся мне в спину, полоснуло по коже. Порез оказался неглубоким, но тем не менее я ощутила боль, перекатившись по земле.
Сунув руку в холодную лужу, я нащупала золотой кинжал. Токкэби занесли надо мной свои чикдо. Сверкнуло серебро, но я уже была на ногах. От двух клинков увернулась, удар третьего отразила, а затем отбросила назад первую женщину-токкэби метким ударом в живот. Она потеряла равновесие на шатающемся камне и рухнула в заросли.
Там и оставайся.
Я резко развернулась, когда на меня нацелились еще два клинка, и молниеносно блокировала удары. Благодаря отдыху и еде в Кёльчхоне, я снова стала тем самым Жнецом, которого знали Когти, – сильным, быстрым и абсолютно неумолимым. Я почти не обращала внимания на тупую пульсирующую боль в левой ноге, сосредоточившись только на поединке.
Стиснув зубы, я рискнула приблизиться на несколько шагов к одному из мужчин-токкэби и, имитируя атаку с левой стороны, вонзила кинжал в правую часть его груди. Меня охватило облегчение. Он был далеко не так силен, как Руи, – обычный токкэби, в отличие от могущественных членов внутреннего двора Руи, которые имели силу гакси.
Золотистая кровь, горячая и густая, оросила мою руку, когда я выдернула клинок. Пригнувшись, я услышала разъяренный вопль другого мужчины. Он бросился на меня, увидев, что его товарищ упал. Вены на лбу у нападавшего вздулись от ярости, а слюни повисли на губах, когда он закричал от ужаса и возмущения.
Это сделало его движения неточными. Он даже не заметил бреши в своей защите, пока мой клинок не пронесся в воздухе.
Я улыбнулась ему, перерезая горло. Он рухнул, не успев коснуться золотой раны.
Женщины-токкэби с вьющимися волосами, которую я ударом отправила в заросли, было не видно и не слышно. Я обратила свое внимание на оставшуюся токкэби, которая была выше меня ростом.
– Была бы ты умнее, – сказала я с ледяной улыбкой, – уже убежала бы.
Ее взгляд был прикован к двум мертвым сородичам.
– Ты убила их, – прошептала она, словно не могла в это поверить. – Ты.
– Я, – подтвердила я, приближаясь к ней. С моего кинжала капала их кровь.
Они действительно были слабы, невероятно слабы по сравнению с гакси-токкэби. Теперь я поняла, почему мятежники так отчаянно искали усилитель. Они, простые токкэби, не могли победить Руи.
Я представила, что бог смерти Ёмра наблюдает за мной из леса и улыбается от удовольствия, глядя, как я размахиваю кинжалом.
Побледневшая от горя токкэби бросилась на меня, и я позволила ей это, дала возможность сделать несколько отчаянных попыток ударить меня. Я уворачивалась, уклонялась, уходила в сторону. А затем я обезоружила ее.
На долю секунды в ее глазах вспыхнул ужас, но и он угас, уступив место пустоте.
Я вытащила клинок из ее груди, и она, как тряпичная кукла, упала на землю. Тяжело дыша, я посмотрела на лежащие у моих ног тела. Их кровь смешивалась, ручьем стекая по грязи.
Да будь проклят этот гребаный Дживун.
Дрожь пробежала по моей спине от осознания того, что он наблюдал за нами. Наблюдал за тем, как мы с Руи находим удовольствие и утешение друг в друге. Стоял там и смотрел на нас…
Я убью его за это.
И за сегодняшнюю засаду.
Подослать убийц к убийце – сколько же в этом иронии.
Задыхаясь и утирая пот со лба, я осмотрелась. В лесу было тихо. Несмотря на небольшой порез, спина начала болеть. Рана ощущалась почти как ожог и горела все сильнее. Должно быть, ткань туники терлась о нее и вызывала раздражение.
Не обнаружив пропавшую токкэби, я перешагнула через распростертые на земле тела, раздумывая, что делать дальше.
Ворваться в потайную комнату Дживуна под пекарней и зарубить его? Или вернуться во дворец, будто ничего не случилось, и создать усилитель самостоятельно, снова переплыв Черную реку и добыв проклятые ягоды. Но… если Дживун и впрямь хочет захватить Исын… Я не могу этого допустить. Не позволю токкэби снова править моим королевством.
За время, проведенное с Чернокровыми, я поняла: если убить главаря, вся банда разбежится.
Стараясь не обращать внимания на жжение в спине, я повернулась к тропе, ведущей в деревню. И остановилась…
Она преграждала мне путь.
Токкэби с листьями и ветками в грязных волосах стояла в нескольких метрах от меня, направив на меня свой чикдо.
В тот момент я испытала не столько страх, сколько раздражение.
– Ты, – прорычала я, сжав кинжал, и сделала шаг вперед, наступив на палец одного из ее убитых товарищей. – Ты все-таки не убежала? А зря.
– Возможно. – Ее глаза сверкнули так, что у меня по спине побежали мурашки.
– Ты… – начала я с мрачной улыбкой.
Но в этот момент чья-то рука схватила меня сзади за шею и дернула назад. Я наткнулась спиной на твердое, мускулистое тело. Ойкнув от удивления, рванулась вперед, но другая рука удержала меня за талию.
