Я сделала это, я добралась. Я…
– Ты всегда хорошо лазила. – Сан парил передо мной, окутывая меня голубым светом. – Просто помни, Лина. Ты – Жнец. Я буду ждать тебя на другой стороне.
Мои глаза расширились, но Сан растворился в садовой стене. Значит, он имел в виду противоположную сторону стены, а не мир мертвых.
Меня охватило отчаяние, но я заставила себя дрожащей рукой ухватиться за один из выступов в стене и поставить ногу на другой. Вверх. Вверх. Я – Жнец.
Я стонала от боли, но продолжала карабкаться в полуобморочном состоянии, пока наконец мои ноги не коснулись земли в саду. Я очнулась за несколько секунд до того, как упасть, обезумев от мучений. Пот стекал по моей коже, липкий и горячий, с примесью крови.
«Сан, – подумала я, едва оставаясь в сознании. – Сан, где ты?»
Я хотела обнять его, прикоснуться к нему. Возможно, если я позволю тьме забрать меня…
– Не сейчас. – Его голос прозвучал резко и холодно.
Я заставила себя открыть глаза, последовать за ним через кухню, а затем по бесчисленным коридорам…
Сан. Мой Сан. Я так много хотела сказать ему, так много хотела спросить, но…
Мой рот был переполнен кровью настолько, что я почти захлебывалась, ощущая крепкий привкус меди. Она вытекала из уголка рта и стекала по подбородку, теплая и липкая.
Встретив сумрачный взгляд Сана, я замерла, покачиваясь на месте. Все, конец. Я чувствовала это, меня одолевали боль и изнеможение.
Глаза Сана широко распахнулись.
– Нет.
Кровь лилась на мраморный пол. Подо мной образовалась небольшая лужица, пунцовая и густая. Волна печали захлестнула меня, когда едва заметный намек на утренний лунный свет окрасил площадь в золотистый цвет. Я продержалась всю ночь, но утро пришло, чтобы забрать меня.
– Сан, – прошептала я.
Это был конец. Я знала это, и он тоже. Призрак молчал. В этот ранний час было очень тихо.
Но вдруг…
На верхней ступени лестницы возникла фигура в черном шелковом ханбоке.
Это был Руи.
При виде меня, при виде крови, текущей у меня изо рта, пореза на моем лице и чикдо, торчавшего у меня из живота, его лицо окаменело.
– Лина!
Мое имя сорвалось с его губ вздохом ужаса, а затем воздух пришел в движение, запульсировал с неистовой силой, когда он выступил из темноты…
Я упала, но он уже был рядом, подхватил на руки и прижал к своей груди, пока я извивалась от боли и захлебывалась собственной кровью.
– Кан! – Его голос был подобен раскату грома, мне показалось, что дворец содрогнулся. – Лина. Лина. Останься тут, маленькая воровка. Ты должна остаться…
Тысячи огней обожгли меня, и я закричала, умирая от яда, струившегося по моим венам. Сан с выражением непреодолимой скорби смотрел на меня, находясь на расстоянии вытянутой руки от моих окровавленных пальцев, которые беспомощно тянулись к нему.
– Кто это сделал? – Руи склонился над моим телом, закрывая его от всего мира, от всего, что может причинить вред. Его голос звучал как львиный рык. – Кто это сделал с тобой?
Но мое зрение уже меркло.
Последнее, что я увидела перед тем, как все погрузилось в кромешную тьму, – это бледное как смерть лицо Кана, появившегося из воздуха.
Всплыв из забытья, я поняла, что лежу на чем-то мягком, теплом и влажном.
Лежанка. Простыни пропитаны моей кровью.
Надо мной склонялись смутные фигуры, в их голосах звенели ужас, ярость, растерянность. Я снова погрузилась во мрак. Вниз, вниз и вниз, где ужасные воды забвения поглотили меня.
И вдруг я оказалась не на кровати, а над ней. Я смотрела сверху на… саму себя.
Это была я: мои темные волосы, разбросанные по белой подушке, и левая рука, свисающая с края кровати. А рядом – Руи, растрепанный и бледный, опустил тряпочку в ведро с ледяной водой и положил ее мне на лоб с такой нежностью, какой от него я не ожидала.
Его черные одежды заскорузли от крови. Моей крови.
Мы находились в аптеке Кана.
На каменных стенах и стеклянных банках, стоявших рядами на полках, играл оранжевый свет камина. Советник что-то говорил Руи. Рядом с ними стоял беловолосый и статный Чан, не сводя глаз со своего императора. Хана тоже была тут. Но взгляд Руи ни на секунду не отрывался от моего лица. Мое тело оставалось неподвижным.
Неподвижное, словно труп.
Я наблюдала за этой сценой с интересом, но как-то… отстраненно, как за театральным спектаклем. Просто хотела узнать, что будет дальше.
– Руи, – негромко и настойчиво произнес Кан, – выбора нет. Это единственный выход для нее.
Он что-то держал в руках. Я не могла определить, что это, – что-то маленькое и блестящее. Возможно, пузырек. Но с чем?
Руи поднял голову. Гнев исказил его красивые черты и превратил лицо в маску отчаяния и муки.
– Это может убить ее, – прорычал он. – Ты не знаешь, поможет ли оно. Ни один человек никогда…
– Она все равно умирает, – бесстрастно сказал Чан, хотя все его мускулы были напряжены. – У нее в теле меч, Руи. Я никогда не видел, чтобы кто-то прожил так долго, тем более смертная. Я даю ей еще несколько минут, не больше. Скорее всего, меньше. Смотри. Она едва дышит.
